— Ах, фазанята, и откуда у вас столько смелости, добрые вы мои девочки! Все сердце у меня исстрадалось, пока я вас дождалась.
Оля устало потянулась в постели и, уже засыпая, проговорила:
— Тетушка Аксал… там у меня в кармане кусочек замазки. Я сняла мерку, как вы учили, с замка на кандалах Гурда. Пусть же ваш брат, тот, что работает в зеркальных мастерских, сделает ключ. Не забудьте, тетушка Аксал!..
Поздно утром тетушка Аксал разбудила девочек. — Король, наверное, скоро захочет узнать, сколько вы насчитали зеркал, фазанята… А мне нужно успеть еще завить вам волосы.
— Мы сейчас встанем, тетушка Аксал, — сказала Оля, чувствуя, что никак не может открыть глаза. — Ох как хочется спа-ать!..
— Еще бы, не спали целую ночь!
— Еще несколько секундочек, тетушка Аксал, — умоляюще протянула Оля и вдруг рывком вскочила с постели, взметнув над собой одеяло, и рассмеялась: — Ну вот и я! С добрым утром!
Она попрыгала по комнате, чтобы совсем прогнать сон.
Яло поднялась вялая и ворчливая. Когда тетушка Аксал завивала ей волосы, она дергалась и вскрикивала: «Больно!» — и на лице у тетушки Аксал от волнения выступали то белые, то красные пятна.
Оля поморщилась.
— Тетушка Аксал, пожалуйста, не обращайте на нее внимания, потому что на самом деле ей нисколечко не больно.
— Откуда ты знаешь? — проворчала Яло.
— Уж я-то знаю!.. — улыбнулась Оля.
Наскоро позавтракав, девочки отправились к королю. Топсед Седьмой сидел в одном из своих кабинетов за огромным столом, заваленным бумагами. Белые листы бумаги валялись и на полу. Все они были испещрены цифрами. Лицо короля было мрачно.
— Я все-таки решу эту задачу, если в ней нет какого-нибудь подвоха. — Он рассеянно посмотрел на вошедших пажей. — Послушай, паж, может быть, в этой задаче тоже нужно прибавлять к числам нули?
— О нет, ваше величество…
— Хорошо, только не подсказывай мне решения. Я до всего люблю доходить сам, своим умом. Итак, один глупец два дня считал восемнадцать зеркал…
— Мы условились называть глупца мудрецом, ваше величество, — поправила Оля.
— Нет, паж, обдумав все, я пришел к выводу, что глупец все-таки должен быть глупцом. Ведь задачу решаю я — король! А всякий король — мудрец! Не могу же я допустить того, что в моем королевстве будет еще один какой-то мудрец!
— Значит, глупец считает, а мудрец решает, ваше величество?
— Вот именно, паж.
— Но позвольте, ваше величество! Пристало ли вам решать то, что считает глупец?
— Гм… Пожалуй, ты прав. Давай снова заменим глупца мудрецом.
— Значит, мудрец считает, а глупец решает?
— Совершенно правильно: мудрец считает, а глупец решает. Постой, здесь тоже что-то не так. — Король сосредоточенно потер пальцем переносицу. — Это надо как следует обдумать. Отложим временно задачу… Вы уже начали подсчитывать зеркала?
— Да, ваше величество.
— И много вы уже насчитали?
— Много ли?.. Четыреста восемнадцать тысяч семьсот двадцать девять, — сказала Яло.
— Молодцы! — Король приподнялся и потер руки. — Продолжайте свой благородный труд, мои пажи!
В дверях показался слуга.
— Ваше королевское величество, пришел министр Нушрок, — объявил он.
— Пусть войдет, — сказал король, и лицо его выразило скуку.
Оля видела Нушрока второй раз в жизни. Но, как и в первый раз, она сжалась под его взглядом, чувствуя, как всю ее охватывают омерзение и ужас. «Какие отвратительные глаза, — подумала она, — и этот крючковатый нос, похожий на клюв!»
В черном, поблескивающем костюме Нушрок твердыми шагами подошел к королю и коротко поклонился.
— Что привело вас во дворец, мой министр, в такое необычное время? — спросил Топсед Седьмой.
— Ваше величество, — пискнул Нушрок, — не стану скрывать от вас: глубокое беспокойство за судьбу королевства тревожит мое сердце.
— Это забавно, — и смех Топседа Седьмого задребезжал в зале, — я никогда не думал, что у вас есть сердце, Нушрок!
— Мне не до шуток, ваше величество… Меня беспокоит то, что в нашем старом добром королевстве стали меняться порядки, освященные временем.
Король задумчиво прикоснулся пальцем к переносице.
— Вы говорите правду, мой министр. Наш народ начал скучать. Не наступило ли время развлечься и начать войну?
Круглые черные глаза Нушрока радостно сверкнули.
— Что ж, война — это неплохо, ваше величество… Я перестану делать в своих мастерских кривые зеркала и начну изготовлять оружие. Война всегда приносит нам доход.
— Вы перестанете делать зеркала? — нахмурился король. — Мои кривые зеркала?
— Оружие будет делать более выгодно, ваше величество.
— Нет, мой министр, этого я не позволю!
Оля увидела в глазах Нушрока бешенство. Он уже собрался что-то сказать королю, но, взглянув на пажей, промолчал.
— В самом деле, как можно перестать делать зеркала? — продолжал Топсед Седьмой. — Я скорее велю прекратить делать одежду или еще что-нибудь…
Нушрок нетерпеливо передернул плечами.
— Я полагаю, ваше величество, что об этом мы еще успеем поговорить… А сейчас я приехал к вам по совершенно безотлагательному делу.
