Я глубоко вдохнул, насыщая кровь кислородом и снимая напряжение.
— Пятнадцать минут, хорошо? — попросил я. — Мне нужно собраться.
— Найдёшь меня в библиотеке, — отозвалась она. — Не задерживайся.
Шаркая полусогнутыми ногами, я довёл Фреда до Гриффиндора. Я думаю, мы в этот момент представляли прекрасную пару — у одного крыша уже полностью съехала, а у другого — только наполовину. Мы зашли вовнутрь, и первый, кто попался на пути, был Фред.
— Ой, батюшки, что это? — удивился он, разглядывая брата. — Ты его околдовал или отравил? — тут он увидел меня и добавил: — Или это на вас кто-то напал?
— Там по коридору Блэкуотер из Хафлпаффа голышом на метле носится, — машинально ответил я. Фред, забыв про брата, тут же побежал на выход, споткнулся, стукнулся головой и сел, потирая лоб.
— Молодец, Гарри, чисто подловил. Я полностью купился. Что случилось-то?
— Мне нужно спешить, — отмахнулся я и поплёлся в свою комнату. — Приведи его в чувство и расспроси.
У меня в сундуке лежала цепь Смагардины Блэк, которую Сириус мне выдал, как только мы ещё начали обсуждать возможность этого события. Теперь мне предстояло испытать её в деле, но так, чтобы никто не заметил. Я, конечно, обернул цепь чёрной тряпкой, чтобы не блестела, но мне нужно было оставить участок на броши, которого я мог бы незаметно касаться перстнем. В том, что перстню придётся поработать, я даже не сомневался. Будь проклят тот идиот, который цепь магического щита изготовил в виде блестящей цацки! Хотя, он уже давно умер — теперь такого не делают. Я оделся, надел цепь и накинул на голову сеточку, которая сразу пропала под волосами, и поспешил на встречу с Нарциссой.
Она нашлась в дальнем углу библиотеки, у камина. Я точно знал, что камин не работает, но её это, похоже, не смутило. Она подошла ко мне и заботливо, словно родная мать, стала поправлять воротник, пряча под него торчащую в нескольких местах цепь.
— Спасибо, Гарри, — сказала она.
— Не за что, — ответил я, сразу поняв, что она имеет в виду. — Один раз я его всё-таки ударил.
— Тебе некуда было деваться, — кивнула она. — Но я рада, что ты смог пересилить пророчество и не стал продолжать… — под “пророчеством”, очевидно, имелся в виду Сценарий, от которого мне опять удалось немного отклониться.
Она взяла мою израненную руку, про которую я в запарке совершенно забыл, и обхватила её ладонями, зачем-то дуя, а потом ловко выудила откуда-то из складок балахона мазь и начала её втирать. Закончив с правой рукой, она таким же образом обработала костяшки левой.
— Послушай, — говорила она, пока меня лечила, — он дал Непреложный Обет, что ты уйдёшь целым и невредимым. Я, честно говоря, не знаю, чего ты хочешь добиться этой встречей, и ты должен понимать, что мне и моему мужу она многого стоила, — она замерла на секунду, отгоняя воспоминания. — Я надеюсь и верю, что всё это — не зря.
— Шрюзбери и Вустер, — напомнил я.
— Шрюзбери и Вустер, — отозвалась она, подводя меня к камину. Там она взяла меня за руку, достала из кармана щепотку какого-то необычного порошка, бросила его в огонь и шагнула следом. Нас закрутило в веренице каминов, и я снова помахал рукой тому парню, который просто сидел со своей девушкой на полу и гладил её голову на своих коленях. Круговерть остановилась, и мы вывалились в уже знакомую мне гостиную в особняке Малфоев.
— Мистер Поттер! — прозвучал надменный голос Люциуса. — Добрый вечер, мистер Поттер!
— Добрый вечер, мистер Малфой, — поклонился я.
Он был одет лишь в цивильное, без верхней одежды. Значит, мы отправимся в какое-то помещение? Я так понимаю, что, несмотря на старания Фаджа по игнорированию возвращения Волдеморта, последний всё же принимает достаточно мер предосторожности, чтобы его не обнаружили раньше времени.
— Вы готовы, мистер Поттер? — спросил он.
— Это не имеет значения, мистер Малфой, — вымученно улыбнулся я. — Назад мне уже всё равно дороги нет.
— Верно подмечено, мистер Поттер, верно подмечено, — усмехнулся он и протянул мне портальный ключ: — Не окажете любезность?
Я коснулся предмета, и мы перенеслись в какой-то склеп. Малфой сразу отошёл в сторону, и я остался один в центре ярко освещённого круга. Понимая, что я сейчас, как на ладони для любого, кто находится за границей залитого светом пространства, я невольно задрожал. Точнее, я и до этого уже дрожа, но теперь меня начало просто колотить. В темноте вообще всегда всякая погань мерещится, но сейчас я точно знал, что она там есть, причём наихудшего свойства.
