— Представляю, — пробормотала Дафна. Кошка у меня на груди свернулась калачиком и прикрыла морду лапой.
— А я — нет! — заявила Астория. — Что случилось-то?
— Не приставай! — шикнула на неё Дафна. — Давай уже, спи!
— Ты это всерьёз? — недоверчиво спросила Астория. — Мне можно остаться?
Понятно. Меня при этом, естественно, никто спрашивать не собирается. Кто бы мог подумать?
— Алекс, — сказала Дафна, — а у меня отчего-то спинка непочёсанная. Ты, случаем, не знаешь, кто виноват?
Именно. Кто же спрашивает раба для почёсывания спинки. И мелкая тоже бок подставляет. А обещала, между прочим, пальчики массировать, когда в гарем просилась! Вот и верь им после этого. Кошка, поняв, что руки мои заняты, и ей здесь ничего не обломится, лишь тяжело вздохнула.
Я проснулся от навалившейся сверху тяжести. С трудом проморгавшись, я поднял голову и сразу наткнулся на взгляд двух пар глаз, снисходительный — зелёных и ожидающий — голубых. На правом плече, прижавшись ко мне спиной, мирно спала Дафна.
— Давно ты проснулась? — шёпотом спросил я Асторию.
— Мне до Джульетты меньше года осталось, — заявила она. — У меня день рождения в октябре.
— Поздравляю, — ответил я.
— До чего же ты бесчувственный… чурбан! — яростно прошептала она, сползла с кровати и потопала на выход.
— Астория! — позвал я по-прежнему шёпотом, но она не обратила внимания.
Наблюдавшая эту сценку кошка тихонько мявкнула, намекая, что раз уж одна рука освободилась, то неплохо бы наконец кое-кого погладить. Я стал чесать ей между ушей, и она блаженно зажмурилась.
— Да-а, — сонно пробормотала Дафна. — Труба дело!
— Ты тоже не спишь? — удивился я. — А почему — труба?
— Ты точно бесчувственный баран, — протянула она, зевая, и перевернулась на другой бок.
— Ты хочешь сказать, что она влюбилась? — уточнил я. — Не знаю, как ты, а я стараюсь об этом пока не думать.
— Напрасно, — сказала она. — Ты можешь сделать ей больно. Тебе же неприятно, когда делают больно тебе?
— Мне просто не нравится, когда кто-то за меня всё решает, — буркнул я.
— Тут я согласна, — заявила она. — Стоило тоньше всё провернуть.
— И ты туда же, — недовольно сказал я.
Она тихонько хихикнула.
— Родители мне сказали, что твоя мама нашла что-то, что может нам помочь… — вспомнил я.
— Ах, да, — спохватилась Дафна. — Они хотели начать после завтрака.
— Мама сказала, что Пераспера — сильная колдунья… — тонко намекнул я.
— Это правда, наверное, — отозвалась она. — Мама при мне никогда всерьёз не колдовала.
— Расскажи мне про неё, — попросил я.
Она замолкла, собираясь с мыслями.
— Я иногда забываю, что ты утратил память… — вздохнула она. — Когда ты рядом, такой тёплый и близкий… — она потёрлась щекой о моё плечо. — Моя бабушка по маме была единственной наследницей уже исчезнувшего рода. Богатой наследницей. Она вышла замуж за человека, который оказался обычным охотником за приданым. Знаешь, бывают такие… Он был плохим человеком. Бабушка недолго прожила после того, как родилась мама. Там тоже какая-то мутная история была, но её… муж, похоже, неплохо заплатил аврорам… Потом он оставил маму её дряхлой выжившей из ума прабабке, которая учила её чёрной магии; потом, когда настала пора, мама пошла в Хогвартс, и видел-то он её лишь несколько раз в жизни. Он быстро промотал состояние и погряз в нищете. Когда маме было шестнадцать, к нему заявился некий джентльмен и сказал, что выкупил его долги. Он добавил, что готов порвать все расписки и даже добавить золота сверху, если бабушкин муж отдаст маму ему в жёны…
— Шестнадцать? — не поверил я. Дафне в следующем году как раз шестнадцать исполнится.
— Да, шестнадцать, — повторила она. — Джентльмену приглянулась красивая девочка, когда он навещал в Хогвартсе своего сына, который был на три года старше.
Я почувствовал, как у меня в груди похолодело, и невольно сжал кулаки.
— В общем, маму забрали из Хогвартса и назначили свадьбу, — продолжала Дафна.
Я почувствовал, что у меня голова кругом идёт, а сердце в груди стучало, как бешеное.
— Погоди, — сказал я. — Погоди… Я не хочу дальше слушать.
— Какой ты нежный! Не волнуйся, — с улыбкой погладила она меня по груди. — Сразу тебе скажу, что в итоге он до мамы даже не дотронулся.
— Спасибо, — сказал я, испытывая невероятное облегчение. Мурка извернулась и лизнула меня в ладонь.
— Свадьбу джентльмен отчего-то решил играть в церкви, — рассказывала Дафна. — Жених сказал “да”, невесту никто даже не спросил, а венчавший их священник, которому, естественно, заплатили достаточно, чтобы тот не задавал глупых вопросов, объявил брак свершившимся и предложил молодым поцеловаться…
Несмотря на предупреждение Дафны о счастливом исходе, меня снова скрутила тоской безысходность ситуации.
