— Я полагаю, тут вопрос статуса, дорогая, — с улыбкой сказала мама.
— Статуса? — вздёрнула брови Пераспера.
— Конечно, дорогая, — подтвердила мама. — Видишь ли, столь дорогой нашим сердцам Сириус — холостяк.
— И это — прекрасно! — заметила миссис Гринграсс.
— Естественно, — пожала плечами мама. — И, будучи холостяком, он не может пригласить какую-то постороннюю молодую особу…
— Замечу — совершенно постороннюю, — вставила Пераспера.
— Именно, — согласилась мама. — …Совершенно постороннюю молодую особу на практически семейный завтрак.
— Что люди скажут? — в ужасе спросила Пераспера.
— Что люди подумают? — назидательно подняла палец мама.
Я, в удивлении раскрыв рот, завороженно следил за происходящим. Где-то я это уже видел! Как две змейки хватают несчастную жертву, обманутую их красотой и изяществом, и начинают методично её клевать… Как два аврора на допросе подозреваемых, только вместо хорошего аврора и плохого аврора — плохой аврор и очень плохой аврор! Их мужья внимательно созерцали, не решаясь вмешаться, прекрасно представляя себе последствия. Есть всё-таки моменты, когда мужская солидарность — побоку. Тут уж как бы самому дожить до заката… Красный как рак Сириус не выдержал и взмолился:
— Хватит! Хватит!
Змейки, они же авроры, прервали увлекательную беседу и пристально посмотрели на свою жертву.
— Хватит, — сказал Сириус, вытирая платком пот со лба. — Я всё понял.
Мама с Перасперой дружно изогнули бровь.
— Я… женюсь, — сказал Сириус.
— Замечательная новость, — заметила мама. — Мы польщены, что ты нас первых поставил в известность. Надеюсь, Алекс приглашён?
Как каждый день говорит Рону Гойл — “шах и мат!” Это, собственно, был намёк, что каникулы у Алекса не очень длинные, и время идёт.
— Приглашён, — выдавил из себя теперь уже бледный Бродяга. Вот, и кончилась твоя молодая жизнь, крёстный! Предложил бы я тебе последнюю сигарету, да ты не куришь...
— Я предлагаю немедленно определиться с точной датой и начать подготовительные мероприятия, — сказала Пераспера.
— Стоит организовать скромное торжество, — предложила мама. — В узком кругу… Человек на пятьсот…
Мне показалось, что Сириус сейчас рухнет в обморок.
— А как зовут невесту? — поинтересовалась Пераспера. Поскольку Сириус в данный момент хватал ртом воздух, то ответил за него я:
— Флёр Делакур и Белинда Турпин, — я нерешительно поглядел на Сириуса и добавил: — Это все, про кого я знаю.
— Не маловато ли? — спрятав лицо в кулак, спросил папа.
— Я думаю, что позже можно добавить, — сказал Дэниел, делая вид, что вытирает рот салфеткой.
— Тогда решено, — заключила Пераспера. — Третьего января Сириус Блэк женится на Флёр Делакур и Белинде Турпин, список приглашённых уточним позже. Сириус, водички? — участливо спросила она уткнувшего лицо в ладони Бродягу. — Или чего покрепче?
Он убрал ладони, демонстрируя выражение шока на лице.
— Спасибо, дорогие мои, — с трудом произнёс он, постепенно отходя от последствий слаженной атаки с двух сторон. — Вот, в такие моменты и понимаешь, зачем нужны друзья.
Пераспера похлопала его по лежащей на столе руке:
— А знаешь, нам ведь не трудно! Заходи ещё, дорогой!
Сириус любезно кивнул в ответ. Я поглядел на Дафну и едва заметно приподнял брови. Она чуть качнула головой и слегка скосила глаза в сторону стола. Туда, где сидела Панси. Понятно. Замуж за меня она не торопится и будет ждать, пока Панси вернётся. То есть, до заговения мерлинова.
Меня отчего-то не оставляло ощущение, что это представление было специально организовано для меня. В том смысле, что, как бы я ни хотел что-то в своей жизни решать самостоятельно, в итоге за меня всё равно решат они — такие хрупкие, такие беззащитные… После завтрака мы всей толпой были приглашены в лабораторию. По пути Дафна о чём-то успела переговорить с Асторией, и та, явно по указанию сестры, оставила мне немного больше личного пространства — то есть, буквально перестала на мне висеть. Трудно, что ли, раньше было так сделать? Или моя дорогая невеста хотела продемонстрировать свою незаменимость? Её незаменимость мне и так очевидна. Панси держала маму под руку, и они тихо переговаривались о чём-то, что маме было не совсем приятно. Она периодически вздыхала и с укором смотрела на дочь, но мне ничего расслышать не удалось, хотя я и не очень старался…
В лаборатории моё внимание прежде всего привлёк узор на полу, который был сделан с любовью и тщательностью, казавшейся мне запредельной. Изящные, безукоризненно вычерченные линии, светящиеся проводниками магии, находящиеся рядом же накопители — чувствовалась рука мастера. Сириус на всё это смотрел, словно школьник на трёхколёсном велосипеде, мимо которого с рёвом пронёсся гоночный болид. Чувствую я, будем мы с крёстным учиться вовсю…
