— Джентльмен только успел поднять вуаль своей невесты, как упал замертво… Он был очень уважаемым и очень влиятельным человеком. Маму, шестнадцатилетнюю девушку, полгода держали в Азкабане и каждый день водили на допросы. Её даже проверяли Веритассиумом. Поскольку после проверки трупа никаких следов насильственной смерти не обнаружили, и по всем признакам, джентльмен умер от разрыва сердца от лицезрения красоты молодой невесты, единственной надеждой авроров было признание… В конце концов её пасынку — сыну того джентльмена, вдовой которого официально она была, ценой невероятных усилий и больших денег удалось её вызволить и оправдать…
— Это был твой отец? — догадался я. Ну, как же иначе — должна же была в этот момент вспыхнуть настоящая любовь? Или я совсем ничего в жизни не понимаю?
— Нет, — рассмеялась Дафна. — Не мой. Твой!
— Да ну тебя… Мой? — изумился я. — Но как же?..
— Ну, так… — ответила она. — У Дэйва к тому моменту уже была возлюбленная, взаимности которой он долго и упорно добивался, а маму он всегда воспринимал, как младшую сестрёнку.
— Вот так так! — шёпотом воскликнул я.
— Мама начала носить траурную одежду ещё в Азкабане, и соблюдала траур три года, — продолжила Дафна. — Всё это время она жила в доме Паркинсонов. Дэйв пытался переписать на неё состояние, которое перешло к нему после смерти отца, но она неизменно отвечала, что деньги её не волнуют, и она предпочитает, чтобы её “братик” о ней заботился. А потом, ровно через три года после злосчастной свадьбы, Дэйв как-то привёл в дом молодого Гринграсса, с которым дружил по работе. И вот тогда-то…
— Постой, дай догадаюсь, — оборвал я её. — Они встретились, увидели другу друга и не смогли уже больше расстаться?
— Они поженились на следующее утро, — кивнула Дафна.
— Это… — я не находил слов от охватившего меня волнения. — Это…
— Как в сказке, да? — спросила она.
— Да, — согласился я. — Настоящие злодеи, прекрасная принцесса, рыцарь-защитник и любовь на всю жизнь… Погоди, — спохватился я, — значит, папа — приёмный сын твоей мамы, а я, получается…
— Приёмный внук, — хихикнула Дафна.
— А ты мне, выходит, тётушкой приходишься, — заключил я и тут же получил маленьким кулачком в живот.
— Ещё что-то по этому поводу сказать хочешь? — ласково поинтересовалась она.
— Да, хочу, — прохрипел я, притворяясь, что мне больно. Надеюсь, она не сильно руку о меня ударила. — Но боюсь.
— Говори, что уж там, — щедрым жестом предложила Дафна. — Двум смертям не бывать!
— Да вот, подумалось, что нормальной семьи у меня не получится, — выдавил я. — У меня что ни невеста — то либо сестра, либо тётя…
Я заткнулся, ещё раз получив в живот. Вот, не бережёт она своих нежных ручек!
— Последний вопрос… — взмолился я. — А тот… Охотник за приданым?..
— А, он… — протянула Дафна. — Мы ещё маленькие были, и я не помню… Как-то пришёл денег просить, и папа его… По совокупности… В общем, нет его уже давно. Да ладно, всё к чёрту! Мы сейчас с тобой, между прочим, теряем драгоценное время. Мурка, брысь! — сказала она, заползая на меня. — Нам нужно побыть наедине!
Недовольно поворчав, кошка поднялась и потянулась, вогнав в меня напоследок когти, потом спрыгнула и была такова. Дафна нависла надо мной, с улыбкой прицеливаясь к моим губам.
— Вот, за это я тебя и… — она вовремя замолкла, остановившись лишь в шаге от слова, которое потом было бы не поймать. Умоляю, не произноси его! Я ещё так молод! И вообще, это я должен первым его произнести. — За то, что у тебя такое сердце, — продолжила она, справившись с неловкостью. — За то, что ты так переживаешь…
Хватит уже болтать! Сейчас за нами пришлют домового, который потащит нас на завтрак! Я притянул её к себе и впился в губы.
Когда мы вышли на завтрак, расширенный состав уже был в сборе — Гринграссы, Паркинсоны и Сириус. Панси хмуро на меня глянула и отвернулась, а Астория надула губки. Я к ней подошёл, осторожно взял пальчики в свои и поцеловал руку. Она вздёрнула носик и кивнула — на этот раз я прощён. Но — только на этот! За стол мы уселись так, что Дафна с Асторией оказались рядом со мной, а ещё более хмурая Панси — напротив. Во время завтрака Пераспера, которая впервые видела меня после Хогвартса, не могла съесть ни кусочка, завороженно наблюдая, как я, даже не пользуясь волшебной палочкой, куда-то трансгрессирую всё, что мне успевали подкладывать в тарелку её дочери. Ну да, молодой растущий организм… И она, и мама теперь на меня глядели снизу, хотя ещё в прошлый раз мы были примерно одного роста.
А я невольно глядел на сидящую рядом Дафну, представляя, что Пераспера была лишь чуть-чуть старше, когда её отдали… продали какому-то похотливому мерзавцу. И ещё я с тайной гордостью смотрел на своего отца, которого теперь видел исключительно в сияющих доспехах. И на Дэниела тоже. Действительно, словно попал в сказку и теперь сижу за одним столом с самыми настоящими рыцарями без страха и упрёка.
— Сириус, — подала голос Пераспера, когда нам принесли десерт и кофе. — А почему ты к нам один?
— Так рань-то какая, — пробасил застигнутый врасплох Бродяга.
