— Но-но, — вставил я. — Попрошу не обижать нашего рубаху-парня. Не забывай, что я — это почти он.
— Был им, — согласился Сириус. — И перестал. Так вот, если бы не это, то трудно было бы объяснить битву в Отделе Тайн. Поэтому преподаватели игнорируют твои реальные знания и продолжают выставлять тебе колы. А если не умрёт Сириус, то трудно будет заставить недоучку Поттера как барана попереть буром на Волдеморта.
— А все эти истории с девчонками в Сценарии? — спросил я. — Чо, Джинни…
— На жалость давит, — вздохнул Сириус. — Такой вот герой, у которого всё плохо.
— Полностью согласен, — кивнул я. — Иначе ни книжку продать, ни кино снять…
— Поэтому хоть ты тресни, но Сириус должен умереть, — заключил он. — Понимаешь, что меня реально удручает? Что я уже бабочка в гербарии, любовно наколотая на булавку тысячей слов, и как ни трепыхайся…
— Сириус, — тихо сказал я.
— Хорошо, Щеночек, — хлопнул он себя по колену, разворачивая плечи и снова превращаясь в Чёрного Клыка — грозу шеффилдских шлюх и пожирателя ночных мышей. — Я сделаю так, как ты хочешь.
— В смысле? — удивился я.
— Ты же мне хотел прочитать лекцию по поводу того, что уныние — первый шаг к поражению? — спросил он.
Я проверил волосы — сеточки не было! Эта собака мало того, что говорит по-человечески, так ещё и читает мои мысли!
— Нет, я не читаю твои мысли, — мотнул он головой. — Я просто слишком хорошо тебя знаю. Так вот, Щеночек, я тебе пообещаю, что не буду унывать, что бы ни произошло…
— И сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы не умереть, — добавил я.
— Да. Сделаю вообще всё, — подтвердил он. — Но ты мне должен кое-что пообещать взамен…
— Я не торгуюсь, — быстро сказал я.
— Я тоже, — согласился он. — Ты мне пообещаешь, что ни прямо, ни косвенно, не попросишь нашего друга помочь.
— Нет, — сказал я.
— Ты сам его просил, чтобы он не вмешивался в твою жизнь, — напомнил Сириус. — Я же хочу, чтобы он не вмешивался в мою.
— Там речь шла о жизни, а не о смерти, — возразил я, внутренне закипая. — Есть разница между смертью и не очень удачной жизнью!
— Если бы ты меня спросил, чего бы я тебе пожелал — умереть или навеки расстаться со своими… невестами и провести жизнь с нелюбимой дурой… — сказал он.
— Я совсем не желал жить без них, — прошептал я. — Я просто хотел, чтобы они пожелали быть со мной.
— И что в итоге? — усмехнулся он. — Одна — рядом, но другая… Думаешь, это лучше?
— Сириус, да что ты понимаешь? — вскинулся я. — Демон же — такой же писатель, как эта… бессердечная сука! — я орал всё громче, на в силах сдерживаться. — Писателю что важно, а? Читатели и тираж! А знаешь, что такое бестселлер, а? Я тебе расскажу, что такое бестселлер! Это когда они созданы друг для друга, но она выходит замуж, потом ещё раз, и с двумя сыновьями через двадцать лет наконец возвращается к нему, и они вроде бы счастливы, но дитя их любви сворачивает себе шею, упав с пони, и они снова расстаются! Вот, что такое чёртов бестселлер!!!
— Дурак ты, Щеночек, — дав мне откричаться, миролюбиво заметил Сириус, вытирая брызги слюны с лица. — Дима же — мужик, понимаешь? Это в дамских романах постоянно какие-то препятствия, мешающие людям заняться делом — то в дверь ванной комнаты кто-то стучит, то дракон нападёт на город, то собака грызёт мебель, то гражданская война случается, то пьяный придурок в шкафу… Мужчинам более свойственно сострадание к своим героям и логика в повествовании…
— Да без разницы, — пожал я плечами, уже успокоившись. — Дафна сейчас со мной, и я знаю, что это — из-за меня, а не из-за строчек в книге. А Панси…
— Да если бы… — начал Сириус, а потом махнул рукой: — В общем, ты мне должен пообещать, Щеночек. И сотри запись этого разговора, пожалуйста.
— Ты хочешь, чтобы это мы тебя спасли? — спросил я.
Сириус молча кивнул.
Мы вернулись в гостиную. Он, широко улыбаясь, поцеловал Флёр и Белинду, увлёкся и хотел было поцеловать Перасперу тоже, но я предупредительно кашлянул в кулак. Мы ещё обсуждали разные мелочи вроде того, как миссис Малфой продолжит опекать меня от произвола в стенах школы, потом Нарцисса распрощалась, немного успокоенная переменой настроения Бродяги, а затем и мы начали расползаться по углам. Полный мыслей и переживаний, я доплёлся до своей комнаты, принял душ и завалился в кровать. Через пару минут в дверь кто-то поскрёбся. Странно — обычно они приходят без спроса и уходят, когда хотят. Что-то не так!
— Войдите! — крикнул я, доставая палочку.
Дверь приоткрылась и закрылась, а потом я услышал лёгкие шаги по полу. Две пары ножек, однозначно!
— Мы хотим зажечь свет, — послышался голос Дафны.
— Да пожалуйста, — согласился я и зажмурился, привыкая.
Это были Дафна и Панси — отчего-то в халатах, а не в пижамах, как обычно.
— Выбирай, — предложила Панси. — Петрификус или Инкарсерос?
— Петри… — начал я и возмутился, увидев, как Дафна наводит на меня палочку: — Эй!
— Петрификус, — произнесла та, и я снова свалился на кровать.
Меня бережно подняли и подложили подушек, чтобы я мог видеть происходящее в комнате.
