Надо сказать, что мне было страшно к нему идти — как оказалось, именно Снейп пытался меня прикончить в тот вечер перед рождеством. Я не стал беспокоить маму рассказом о небольшом недомогании, от которого меня с такой вальяжной неспешностью исцелил Дамблдор, но с отцом поделился — просто потому, что мне нужно было выплеснуть из себя ужас от неминуемой смерти, запоздало охвативший меня уже через день после того, как гроза миновала, и этот “кто-то” не должен был рухнуть в обморок в процессе повествования. Папа, надо сказать, оказался крепким орешком и без чувств не упал, но после моего рассказа подошёл к стене, нажал потайную кнопку на панели красного дерева, и в стене открылся небольшой шкафчик. Достав оттуда бутылку и стакан, он налил почти до краёв и одним махом выдул, а потом сел на диван рядом со мной, крепко обнял и поцеловал в макушку.
Время было позднее, и мы разошлись, просидев около получаса — в основном молча. На следующий день, однако, папа снова потащил меня к себе в кабинет, где я неожиданно столкнулся с Перасперой. Папа уже посвятил её в суть дела, и она сразу взяла быка за рога, с хирургической дотошностью выспрашивая у меня подробности, казалось, не имевшие отношения этому происшествию. В частности, её очень заинтересовал тот факт, что днём раньше на уроке зельеварения мне было выдано индивидуальное занятие, которое я, естественно, с грохотом провалил. С грохотом — в буквальном смысле. Снейп заранее отделил меня в дальний угол, и ближайшие к мне товарищи были как минимум в пяти метрах от меня. К слову, тот же Малфой каким-то чудом оказался на другом конце помещения. В итоге, когда я смешал зелье, оно практически сразу же взорвалось, обрызгав меня вонючей жидкостью. Свой рассказ Богине я сопроводил записью, которая велась в тот момент моими очками.
— Судя по твоему описанию и по виду, первые три компонента, — прокомментировала она, — предназначены для приготовления гремучей смеси, причём в таком количестве, чтобы обеспечить разлёт частиц наполнителя не далее, чем на два метра. Неплохо придумано, хотя и слегка кустарно. Расчёт был на то, что ты не сумеешь их опознать, — она с упрёком посмотрела на меня.
— Я виноват? — нерешительно спросил я.
— Не совсем — этот рецепт вам не должны были ещё преподавать, — покачала она головой. — Поэтому Снейп даже не стал скрывать от тебя названия ингредиентов. Ты всё сделал правильно, и после того, как активировал смесь заклинанием, она вполне предсказуемо взорвалась, разметав по тебе наполнитель…
— Что это за наполнитель? — переспросил я.
— Судя по внешнему виду, это зелье для Терракотуса, — ответила она.
— Для Терракотуса? — удивился я новому слову.
— Да, там требуется магия настолько мощная, что на кожу субъекта нужно сначала поместить катализатор, — спокойно пояснила крёстная. — Принято считать, что заклинание обращает человека в статую красной глины.
Что-то знакомое. Где-то же я видел статуи людей из красной глины…
— Как у китайского императора? — возбуждённо выпалил я, наконец вспомнив.
— Именно, — подтвердила она. — Не относится к числу запрещённых, поскольку защита достаточно простая — пока превращение не завершено, рыбий жир нужно смешать с голубиным помётом и добавить свежих улиток, растёртых в пюре…
Я вздрогнул и почувствовал, что ужину становится тесно в желудке. Какое счастье, что я не почувствовал вкуса этого противоядия. Да уж, накормил меня Дамблдор дерьмом… Голубиным…
— Душа человека при этом не умирает, — продолжила Богиня. — Она остаётся скованной внутри глиняной оболочки и томится в ожидании приказа…
— Единственное место, где содержится точный рецепт, — поспешно оборвал её папа, — это библиотека министерства. Я отследил, кто брал эту книгу…
— Снейп? — не удержался я.
— Дамблдор, — покачал он головой. — Зато Снейп парой недель спустя заказывал чрезвычайно редкий ингредиент для зелья…
Я вдруг осознал, что крёстная хотела ещё что-то сказать.
— Какого приказа? — спросил я, снова переключаясь на неё.
— В той книге, которую брал в министерстве уважаемый добрый волшебник, говорится лишь о превращении в глиняную статую, — ответила она. — Такова общепризнанная точка зрения.
— А на самом деле? — я нетерпеливо подался вперёд, жадно вслушиваясь в ответ.
— А на самом деле это часть рецепта приготовления разумного голема, — ответила она. — Сначала душа годами томится в ожидании приказа… К моменту, когда приходит Хозяин, она уже на всё готова, только бы её освободили от оков.
— А потом? — спросил я.
— Хозяин даёт приказ, и голем начинает двигаться, — сказала она. — Готов убивать и крушить. Практически неуничтожим и не требует пищи. Всё, что ему нужно — крохи магии от Хозяина…
