Белла незамедлительно протянула ей своё оружие, ещё и невинно при этом хлопая глазками. Нарцисса, пристально глядя ей в лицо, чему-то усмехнулась, потом развернулась и вышла, кивнув мне напоследок. Дверь закрылась, и я с улыбкой повернулся к Белле.
— Так о чём мы… — начал я.
— Силенсио! — сказала она, направив на меня деревянную заколку для волос. — Круцио!
Надо же, никогда бы не подумал, что Круциатусы могут различаться “на вкус”. Если у старика Волди Круциатус был, словно питон, который сначала глотает добычу целиком, а потом начинает постепенно дробить кости и заливать желудочным соком, медленно переваривая добычу и вымывая из жертву саму сущность, то у миссис Лестрейндж он скорее походил на удар кувалды по стеклянной статуэтке, когда осколки сознания просто разлетаются веером в разные стороны… Валяясь на полу и лишённый возможности даже мычать, я пытался собрать эти осколки пусть даже не в единое целое, но хотя бы в горку стеклянного мусора, чтобы потом с достоинством сгрести на совочек и вынести на помойку.
— Ах ты, мерзкий гадёныш, — протянула Беллатрикс насмешливым злым голосом, звучанием его подавая мне спасительную соломинку, вытягивающую на поверхность из пучины забвения. Боль по-прежнему скручивала меня в тугой узел, но по крайней мере я уже осознавал себя единым целым, а не россыпью разрозненных частичек. — Расскажи-ка мне, как такое ничтожество сумело настолько запудрить мозги моей непутёвой сестре, что она даже дала Обет Послушания? Отвечай, слизняк!
Если бы даже она освободила меня от своего Силенсио, я бы смог лишь орать благим матом и лить слёзы. Боль была настолько нестерпимой, что всё, о чём я сейчас мечтал — умереть до того, как я сойду с ума.
— Что, язык проглотил? — участливо поинтересовалась Беллатрикс, наклоняясь ко мне и отбирая палочку. — Эк тебя колбасит-то!
Она опустила заколку, и боль внезапно кончилась, но лишь на мгновение — на меня накатила волна шока. Личный барьер рухнул, и всё, что он принял на себя за эти бесконечные несколько минут, нахлынуло в освобождённое Круциатусом пространство. Я откинулся на спину, стараясь глубже дышать, и ещё через минуту это всё-таки дало свои плоды — я смог, наконец, думать о чём-либо помимо нестерпимой пытки. Я смотрел на потолок и не мог видеть Беллатрикс, но мне было слышно, как скрипнуло кресло рядом.
— Я всё ещё жду ответа, Паркинсон, — зло сказала она. — Кивни мне, когда сможешь говорить, не раздражая меня своим нытьём. — Я кивнул, и она немедленно произнесла: — Финита!
Я прокашлялся, проверяя, что уже в состоянии говорить, и сел, крутя головой, чтобы проверить, крепко ли она держится… Вроде, всё на месте. Руки, ноги целы. Мозги… А вот тут никогда не угадаешь. Все пациенты психушек в один голос утверждают, что они здоровы. Я тоже вроде здоров… Пока… Я с трудом встал и пошатнулся.
— Это было, — сказал я хриплым голосом, — это было весьма освежающе… Белла… Может, повторим?
— Всегда успеем, — усмехнулась она, крутя в руках мою палочку. — И зови меня миссис Лестрейндж, щенок!
— Как скажешь, Белла, — откликнулся я и на всякий случай набрал побольше воздуха в лёгкие.
— Прикидываться дурачком тебе нет смысла, Паркинсон, — усмехнулась она. — У тебя и так все задатки.
— Я, пожалуй, сяду, — сообщил я. — Может, отдашь мне палочку?
Она не ответила, и я просто забрал палочку у неё из рук, оставив сидеть с вытаращенными от моей наглости глазами. Наверное, с её стороны это выглядело, как если бы мышка подошла к кошке и нагло подёргала за усы. Я сел и закинул ногу за ногу, убирая палочку в карман на рукаве. Постепенно становилось легче — по крайней мере, думать теперь я мог уже вполне ясно.
— Ты меня специально злишь? — спросила она.
— А смысл, если ты и так злая? — развёл я руками.
— Я тебя спросила, что ты наплёл моей сестре? — прошипела она.
— Всего лишь рассказал, когда и как ты умрёшь, — как можно более небрежно бросил я.
— Эту песню я уже слышала от неё, — нетерпеливо отмахнулась Беллатрикс. — Мне интересно, что ты сделал, чтобы она поверила?
— Рассказал, что ещё может произойти в ближайшем будущем, и оно подтвердилось, — ответил я.
— Это не означает, что что-то из сказанного тобой не может быть провокацией, рассчитанной… — она замолчала, позволяя мне насладиться параноидальной остротой её ума.
— Например, твоя смерть? — предположил я. — О, да, конечно, так бы оно и было, наверное, если бы…
— Продолжай, Паркинсон, — подбодрила она.
— Ты же не думаешь, что я смог бы обмануть Волди? — спросил я.
Панибратское обращение к любимому вождю на неё оказало незамедлительный эффект.
— Круцио! — крикнула она, даже не вставая, но меня в кресле уже не было — я скатился и кувыркнулся в сторону. — Круцио! Круцио!
— Ступефай, — сказал я, едва лишь у меня появилась возможность направить точно на неё палочку.
Ударом Беллатрикс швырнуло обратно в кресло, и кресло разлетелось в щепки. Она ничком упала на пол и разрыдалась. Я подошёл к ней, присел на корточки и потрогал за плечо.
— Белла, ты не ранена? — спросил я.
— Мне больно! — пожаловалась она, завывая. — Чёртов недоумок, ты мне рёбра сломал!
