— Спасибо, — кивнула она. Мне всё-таки удалось её немного смутить — а то я думал, что её вообще ничем пробить нельзя. — У нас в выпуске двадцать две девушки со всех четырёх факультетов, из них у семи будут высшие балы, и из них пятеро очень недурно выглядят.
— Ну, так то — недурно, а то — ты! — решил я ещё немного полюбоваться на её пунцовые щёки, но она лишь погрозила в ответ пальцем.
— Не увлекайся, — строго попросила она, и я кивнул в ответ. — Кроме нас пятерых, есть ещё двенадцать девушек, уже закончивших Хогвартс и не успевших выйти замуж… Так что борьба предстоит нешуточная.
Отчего-то при слове “борьба” мне представились извивающиеся на ковре фигуристые красотки, которые в одних купальниках пытаются уложить друг друга на лопатки. Джессика пощёлкала пальцами у меня перед носом, и я помотал головой, прогоняя наваждение.
— Ты меня извини, что я тебя вырываю из твоего воображаемого, но несомненно прекрасного мира, — сказала она, — но мы тут с тобой как бы на свидании.
— Да ну, ты всё равно вне конкуренции, — махнул я рукой. — И дело не только во внешности.
— Да? — спросила она. — Хм. Конечно, было бы здорово, если бы в комиссии был ты, а не стайка колдуний полуторасотлетней выдержки…
Я снова на минуту “уплыл”, представляя себе самые жаркие этапы состязании, и то, как участницы конкурса по окончании целуют жюри… в моём лице, конечно.
— Слушай, — спросил я, — а почему тебе это так важно? Помимо статуса профессии, конечно? Это же фактически означает, что никакой личной жизни у тебя не будет, может, даже никогда!
— Лучше никакой, чем такая… — нахмурилась она, глядя в окно.
— Обещали во младенчестве за какого-нибудь старого хрыча? — понимающе ухмыльнулся я.
— Ну да, — кивнула она. — Мой отец с ним дружил в молодости…
— Практически прыщавый юнец, — покачал я головой. — Как я тебя понимаю! А дед твой ни с кем не дружил?
— Да ну тебя! — возмутилась она.
— Зря ты так, — попенял я ей. — Если совсем старый, так он же совсем безвредный был бы…
— Ты, очевидно, не в курсе выбора зелий специально для таких случаев, — усмехнулась она. — Я тоже надеялась — может, с женишком какое-нибудь недомогание случится…
Мне в голову пришла мысль, и я не замедлил её озвучить.
— Скажи мне, тебе бы помогло, если бы предыдущая сваха поделилась с тобой некоторыми секретами, способными повлиять бы на мнение комиссии? — спросил я.
Она просто спокойно смотрела на меня, и я отчего-то понял, что только у Жаклин Боулинг кусты просто кишат роялями, а в настоящей жизни таких совпадений не бывает. Именно это предложение и было причиной нашего “свидания”. Она меня увидела с Чо, и встроенный рейвенкловский арифмометр моментально рассчитал, зачем я могу ей пригодиться, и по какой траектории можно произвести наиболее выгодное сближение с целью, тем более что в тот момент из меня можно было верёвки вить, лишь бы дать мне повод сбежать от этой плаксы. И конечно она, будучи в курсе всех сплетен, совершенно точно знает, кем именно приходится мне “донжуан”, окрутивший предыдущую сваху.
— Ты для этого со мной и познакомилась? — догадался я. — Только не ври.
— Нет, познакомилась я с тобой потому, что мне было ужасно скучно с Роже, — вздохнула она. — Но вот с тобой в Хогсмид я пошла… Осуждаешь?
— Моё самолюбие уязвлено, а самомнение попрано, — ухмыльнулся я. — Но — нет, не осуждаю. Чего с безнадёги не придумаешь…
— Да ладно, что тебе-то кручиниться? — улыбнулась она. — Такой цветник вокруг себя собрал!
— Не утешай, — слабым голосом произнёс я, приложив руку ко лбу. — Не знаю уж, переживу ли я такое оскорбление моих лучших чувств! — я выпрямился и посмотрел ей в глаза: — Только не темни больше со мной, хорошо? Я и так бы тебе помог, даже если бы не приняла моё приглашение угостить тебя карамельной шипучкой.
— А я бы и так приняла твоё приглашение угостить меня, даже если бы ты мне не помог, — заявила она, не переставая улыбаться. — Как я тебе уже сказала, с тобой интересно, и я люблю карамельную шипучку..
Теперь мы с ней встречались раз в неделю, чтобы просто поболтать — я с благодарностью выслушивал последние новости Хогвартса, а Джессике рассказывал, что со мной приключилось нового.
В середине мая Панси всё-таки бросила Нотта. А может, всё было наоборот — он набрался всё-таки смелости и сам её бросил. Нет, конечно, “бросил” в отношении Нотта и Панси — это, пожалуй, из области ненаучной фантастики. Скорее всего, заключил с ней какую-то сделку взамен на то, что ему не придётся больше, как собачке, бегать за нею и носить сумку с учебниками. Потом неделю я не понимал, что происходит, пока не встретил её в компании пресловутого Мэйтлэнда Благэрда, который по-хозяйски прижимал её к себе, обняв за плечи. Панси выглядела притихшей и, как мне казалось, немного испуганной — мне показалось, что она сама понимает, что на этот раз откусила несколько больше, чем в состоянии проглотить. Дафна в ответ на мой вопрос, что такое случилось с Панси, побледнела до синевы и отказалась обсуждать происходящее, куда-то убежав под надуманным предлогом.
