Как я и ожидал, этот день выдался на редкость скучным. Проснувшись утром, едва солнце подсветило тонкую материю палатки, я огляделся по сторонам, заткнул палочку в чехол на предплечье и побежал. Удалившись от Арки метров на триста, я повернул налево и пошёл на первый круг. Земля была не очень ровная — помимо уже упомянутых мной проплешин в ней были трещины, неровные каменистые участки, ямы и даже кусты. Что-то приходилось перепрыгивать, что-то — обегать вокруг, а иногда приходилось чуть ли не на шаг переходить, как я сделал, наткнувшись на присыпанный гравием проступивший на поверхность кусок скалы. Сделав пару кругов, я вернулся и обнаружил ожидающую меня Беллатрикс. Она уже приготовила чай и собрала небольшой завтрак.
— А ведь наверняка можно просто заказывать блюда в ближайшем трактире и посылать их через Арку, — вслух подумала она.
— Я думал, ты сюда за приключениями пришла, а не за маленькими радостями жизни, — рассмеялся я.
— После десяти лет в Азкабане невольно начнёшь ценить все доступные радости жизни, — проворчала она. — Вот сейчас бы я точно не отказалась от душа.
— Если хочешь, я могу полить, — легкомысленно предложил я.
— Бойтесь своих желаний, — фыркнула она, откусывая от бутерброда.
Ну да, это я не подумав сказал. Уже боюсь.
После завтрака я приступил к работе, невольно сожалея, что я не Гермиона — вот она таким делом с удовольствием занималась бы целыми днями. До автоматизма и совершенства. Взяв в руки табличку, я магией активировал в нужной последовательности указанные пиктограммы, выжидал, пока они потухнут, и бросался табличкой в Вуаль. При наборе нового адреса ничего интересного не происходило, но в инструкции достаточно ясно говорилось, что нужно дождаться, пока пиктограммы перестанут светиться магическим свечением. Довольно быстро я понял, что на каждую табличку у меня будет уходить от четырёх до шести минут, то есть… От полутора до двух сотен табличек в день, если не заниматься ничем другим. Белла убедилась, что у меня всё в порядке, достала из волшебного рюкзака метлу и свечкой взмыла в воздух. Вернулась она, когда солнцу оставалось совсем немного до горизонта.
— Такое ощущение, что здесь только что война закончилась, — стала рассказывать она. — Или может ещё идёт, но очень вяло. Толпы беженцев, которых сгоняют с насиженных мест и выдавливают туда, — она показала в сторону, где утром взошло солнце. — Геноцид и прочие безобразия…
— Какие безобразия? — не понял я.
— Мал ещё, — строго бросила она мне. — И вообще, если будешь без меня путешествовать и увидишь скопление трупов, ты их не разглядывай, а просто уходи поскорее.
— Почему? — удивился я.
— Потому, что я тебя об этом попросила, — пояснила она. — Ели бы я могла тебе сказать, почему, то и не просила бы так делать.
Я всё равно ничего не понял, но решил, что она наверное права. Если уж Беллатрикс, которой человека убить легче, чем мне таракана тапком пришлёпнуть, уверяет, что существует нечто до такой степени ужасное, что мне стоит отвернуться… Хотя может она нашла лукошко с милыми пушистыми котятами, и ей стало настолько плохо, что чуть не стошнило? С маньяками со смещённой шкалой ценностей всё-таки никогда не угадаешь… Вообще она была какой-то непривычно задумчивой и часто её взгляд вдруг застывал, устремившись куда-то вдаль в сумерки.
— Что с тобой? — по-простому спросил я, поскольку ходить вокруг да около не было никакого желания — перед глазами плясали комбинации пиктограмм.
— Я не чувствую жажды, — неуверенно сказала она.
— Ты только что выдула литр драгоценной воды, — снисходительно пояснил я. — А потом бездарно от неё избавилась вон в тех кустах.
Она бросила на меня быстрый взгляд, подумав было, что я подглядывал. Охота была! Больше, чем в девичьей раздевалке, я всё равно ничего не увижу…
— Нет, Алекс, я не о том, — неохотно пояснила она. — Не о той жажде…
Я удивлённо поднял брови. Это было что-то новое. Беллатрикс без жажды смерти — это как птица без чувства направления. Что она, бедняжка, теперь будет делать?
— Это из-за Арки? — спросил я. Она кивнула, поглощённая своими мыслями. — Не огорчайся, — приободрил её я. — Я уверен, что с оригиналом всё в порядке…
Она вскинулась, и мне показалось, что я умудрился в ней эту жажду снова пробудить.
— Я думаю, что нам с тобой стоит пресечь эту необоснованную фамильярность в нашем общении, — вдруг сказала она.
— Очень даже обоснованную, — откликнулся я. — После того, как ты меня обработала своими Круциатусами…
— Этот этап остался далеко позади, — покачала она головой. — Подобный тон в общении недопустим и провоцирует — если не вынуждает — меня к тому, чтобы попытаться принести тебе вред. Это будет означать, что либо только я, либо мы вместе с оригиналом погибнем из-за нарушения Обета.
