— А-а, колдун, — с удовлетворением сказал сидящий в нескольких метрах старик в огромном тюрбане. — Приветствую тебя, о, почтеннейший!
Он коснулся пальцами губ и лба, отвешивая мне поклон одной лишь головой.
— Здоровья вам, уважаемый, — ответил я, кланяясь и стараясь по возможности выглядеть представительно в спущенных штанах.
Отчего-то русский, на котором говорил старик, удивил меня значительно меньше, чем сам он.
— Я лишь хотел поведать тебе, о юный путник, что купальня расположена чуть дальше, — повёл рукой старик.
— Теперь я не уверен, что было бы вежливо отправиться купаться, на выказав сначала должного почтения, — откликнулся я и снова натянул штаны.
— Мудрость уже успела коснуться твоего гладкого чела, — причмокнул губами старик, поглаживая седую бороду. — Присядь рядом с Хасаном и назови своё имя.
Сложив по-турецки обутые с тапки со смешными загнутыми носками ноги, старик сидел на ковре — не очень большом шёлковом ковре, на котором в середине сложного узора был выткан пейзаж с видом на красивый город, украшенный башнями минаретов и куполами мечетей. Рядом с ним стояло блюдо, полное фруктов, а по другую руку от него помещалась большая миска с рисом, смешанным с кусками мяса. От последней исходил такой аромат, что я невольно вспомнил, что оказался сегодня совсем без завтрака, и сглотнул слюну. В десяти сантиметрах от его ног располагался очаг, точнее, небольшой участок на песке, окружённый снаружи камнями, уложенными так живописно и с таким искусством, что я поневоле залюбовался этой нечаянной деталью натюрморта. По песку были рассыпаны раскалённые докрасна угли, на которых стояла небольшая коробочка… с песком, а с чем же ещё! По песку в коробочке сам собой медленно двигался медный кофейник. Я попытался было приземлиться на песок, но прямо подо мной возникла довольно толстая плотная подушка, на которую я и уселся.
— Меня зовут Алекс, уважаемый Хасан, — представился я. — Если полностью, то Алексиус. И я не колдун, а волшебник.
Кофейник зашипел и воспарил над песочницей. Рядом с ним беззвучно материализовались две изящные фарфоровые чашки, кувшин наклонился и наполнил сначала одну, а потом другую. Между мной и стариком появился низенький восьмиугольный столик, и на него же приземлились обе чашки, дразня ноздри ароматным кофе. Рядом с ними появилась тарелка с пастилой, рахат-лукумом и пахлавой. Всё это время руки старика спокойно лежали у него на коленях, да и сам он скорее смотрел на меня, чем следил за собственным колдовством. Я взмахнул палочкой, притягивая рюкзак, и вынул из него коробочку с пирожными.
— Ты ещё не волшебник, о, Алекс-если-полностью-то-Алексиус, — улыбнулся Хасан, показывая мне белоснежные крепкие зубы. — Ты ещё только учишься.
Коробка с пирожными раскрылась, и он с любопытством заглянул вовнутрь.
— Клянусь перстнем Сулеймана, ленинградские! — воскликнул он и воздел руки к небу: — Благодарю тебя, о, великий, за то, что ниспослал мне этого отрока, принёсшего пищи богов! Сорок лет я блуждал по пустыне…
— К-хм, — закашлялся я.
— Ты прав, о, Алекс, — согласился Хасан, благожелательно на меня глядя. — И всего-то тридцать лет и три года, да и не бродил вовсе, а лежал кверху пузом на тандыре, пока не сотворил себе этой райский уголок…
— Отведайте моего угощения, Хасан, — предложил я, поняв, что сейчас услышу удивительнейшую историю, смысла в которой будет столь же мало, сколь в полёте на аэроплане.
— Просьба гостя — закон, — кивнул старик, и корзиночка с кремом сама прыгнула ему в руку. В другую величественно вплыла чашка с кофе. — Один лишь вопрос терзает меня, о, благословенный Алекс…
— Буду рад дать на него ответ, — откликнулся я.
— Вопрос мой очень сложен, — лукаво подмигнул он. — Когда ты прибыл, я как раз пытался решить эту шараду.
— И в чём же шарада, уважаемый Хасан? — спросил я.
— Вот ускользает от меня, удался ли сегодня плов, — сокрушённо покачал головой старик. — Быть может, твой молодой и острый ум поможет моей мудрости справиться с решением.
— Я думаю, это был бы полезный эксперимент, — осторожно заметил я.
— Спасибо тебе, о, Алекс-если-полностью-то-Алексиус, — воскликнул Хасан, и в воздухе прямо передо мной появилась такая же миска с рисом и кусками мяса, как та, что стояла рядом с ним. — А пока ты помогаешь мне с решением задачи, я отдамся на волю воспоминаний…
