Еще одним человеком, ставшим важным другом и союзником Канта в те годы, был Шульц, рецензент его инаугурационной диссертации. В 1775 году его назначили дьяконом одной из кёнигсбергских церквей
Одной из причин, по которой Кант хотел остаться в Кёнигсберге, был круг его друзей и знакомых. Кант чувствовал себя уютно в родном городе. Многие именитые семьи часто звали его на ужины и вечера. Он общался как со знатью при дворе Кейзерлинга и важными купеческими семьями в Кёнигсберге, так и с прусскими офицерами. Он «много лет и без перерывов» посещал Кейзерлингов. Особенно любила Канта графиня, но и граф, кажется, тоже его уважал. Кант познакомился здесь с «благородным образом жизни», который, по словам Крауса, он так хорошо понимал. Его «элегантность» и «деликатное» поведение довольно редко встречались среди ученых. «Кант всегда занимал за столом почетное место рядом с графиней, разве что среди гостей присутствовал совсем мало знакомый человек, которому приходилось из соображений условности предоставить это место»[870]. Астроном и географ Иоганн Бернулли (1744–1807), посетивший Кёнигсберг в 1778 году, писал:
Я обедал у графа Кейзерлинга с ученым, которого Кёнигсбергский университет ценит как одного из своих величайших членов, профессором Кантом. Этот известный философ в общении такой живой и вежливый человек, и у него такой изящный образ жизни, что не ждешь от него такого глубокого пытливого ума. Но его глаза и лицо выдают большой ум, и они действительно замечательно похожи с Д’Аламбером. У этого ученого в Кёнигсберге множество последователей. Это вполне может быть объяснимо тем фактом, что здесь больше метафизиков, чем в других университетах. Он предложил теперь курс, который высоко ценится и имеет своей целью обеспечить студентов правильными понятиями о людях, их поступках и всех многообразных событиях и действиях, которые случаются в человеческой жизни. Разного рода истории и анекдоты придают этим лекциям остроту и делают их еще поучительнее и популярнее. Г-н Кант долгое время не публиковал философских работ, но обещает, что скоро издаст небольшой томик[871].
«Томиком», о котором говорит Бернулли, была, конечно, «Критика». Сам Кант летом 1778 года не имел ни малейшего понятия, какого объема будет эта книга. Возможно, он считал, что все уже имеющиеся наброски могут быть ужаты в относительно короткий текст.
Дружба с Грином тоже повлияла на его решение остаться в Кёнигсберге. Он часто ходил к Грину в гости после обеда. К семидесятым Грин в торговых делах почти полностью полагался на своего партнера Мотерби. Поскольку Мотерби уделял делам больше внимания, чем когда-либо это делал Грин, бизнес тоже приобретал все больший масштаб. Кант и Грин очень сблизились в это время. Говорят, Кант обсуждал с Грином каждое предложение «Критики»[872]. Если эти обсуждения были важны для Канта – а, по-видимому, так оно и было – он не мог уехать из Кёнигсберга в семидесятых по одной только этой причине.
