Кант. Биография полностью

Это была «мирная, соответствующая моим потребностям жизнь, заполненная попеременно трудом, спекуляцией и общением». Это был регулярный или даже урегулированный образ жизни, но едва ли он был механическим. Лекции, работа над текстами и чтение книг чередовались с разговорами, отдыхом и даже игрой. Несомненно, влияние Грина оказывало свое действие. Уже начал формироваться «характер» Канта. Его основной чертой было «постоянное стремление жить согласно разумным принципам, являющимся, по крайней мере на его взгляд, достаточно обоснованными, и страстное желание формулировать максимы во всем большом и малом, важном и неважном, с которых он всегда начинал и к которым всегда возвращался»[885]. Такая «максимизированная» жизнь не оказывала, по крайней мере на данном этапе, никакого отрицательного влияния на его работу или жизнь. Более того, жизнь согласно максимам, кажется, делала и его работу, и его существование приятнее. Максимы помогали поддерживать плавное и постоянное течение его жизни, что он ценил превыше всего.

Эта жизнь была во многом похожа на жизнь «искусного ремесленника», которую Христиан Вильгельм фон Дом (1751–1820) идеализировал, говоря, что такая жизнь «самая счастливая из всех возможных в нашем гражданском обществе». Канта, как и идеального члена гильдии, «не тревожат ни мучительный страх, ни обманчивые надежды на будущее; он наслаждается настоящим с чистой и совершенной радостью и ожидает, что завтрашний день будет точно таким же, как сегодняшний. Он счастлив собственной участи в жизни, и ему кажется. что высшие классы не так счастливы своей»[886]. Его отец не смог достичь этой цели, а Кант смог. То, что это состояние одновременно походило на идеальную жизнь, как ее описывали стоики и эпикурейцы, тоже не случайно.

Канту не приходилось беспокоиться по поводу денег. Хотя торговцы в Кёнигсберге прошли в семидесятых через тяжелый кризис, во время которого 47 торговых предприятий обанкротились из-за раздела Польши (как раз тогда, когда в остальной части Пруссии экономика улучшалась), у Канта с деньгами все было хорошо[887]. Компания Green, Motherby & Co., в которую Кант инвестировал большую часть денег, не была в числе предприятий, которые могли опасаться банкротства. Так как они вели больше торговых дел с Англией и Голландией, национальные события на них меньше влияли.

Не приходилось Канту сталкиваться и с неожиданными превратностями профессиональной или семейной жизни. Он занимался тем, что нравилось ему больше всего. Обо всех практических делах заботился его слуга Лампе. Он следил за тем, чтобы у Канта была чистая одежда, чтобы он просыпался вовремя, чтобы у него было все необходимое. Он убирал комнаты Канта и выполнял все его поручения, но с Кантом не жил. У него было собственное жилье, и холостяцкая жизнь его не так уж устраивала. В самом деле, в какой-то момент, пока он служил у Канта, он нашел себе жену – против желания хозяина. Кант действительно имел законное право голоса в таких вопросах. Он мог бы запретить брак и, возможно, так бы и поступил, если бы Лампе дал ему такую возможность, но тот женился тайно и таким образом создал дополнительные расходы для Канта, потому что семейному Лампе теперь нужна была «дополнительная поддержка»[888].

Если Кант консервативно подходил к отношениям со слугами, то по поводу социальных вопросов он был более либерален. Очевидно, что его религиозные взгляды были вовсе не ортодоксальными. Это показывает случай с одним из его бывших студентов, Гердером, который к середине 1770-х годов стал уже известным. Он опубликовал в 1768 и 1769 годах работы по литературе и эстетике, и благодаря им его заметили[889]. В 1774 году вышел его труд «Древнейший документ человеческого рода». Канта очевидно заинтересовала эта работа бывшего студента и близкого друга Гамана, потому что 6 апреля 1774 года он написал Гаману с просьбой помочь ему понять работу, которая касалась книги Бытия и ее египетских аналогов. Он не был уверен, что понял, о чем пишет Гердер, и просил Гамана высказать свое мнение о его интерпретации гердеровского текста, но