Что касается воли, то все склонности и побуждения заключатся только в одном –
Когда себялюбие определяется только смутными ощущениями, мы называем действие «несвободным». Действия называются свободными, когда они являются результатом сознательных представлений, но это не означает, что мы на самом деле свободны. Все определяется нашим настроем, или совокупностью наших ощущений в каждый момент времени. Поэтому различие между добродетелью и пороком иллюзорно, моральная похвала выдает недостаток искушенности, а наказание несправедливо.
Выступая против этой точки зрения, Кант указывает, что теория Шульца схожа с теорией Джозефа Пристли; что Мартин Элерс, профессор в Киле, недавно выступал за аналогичную позицию; и что она стала распространенной среди британских проповедников. Он мог бы упомянуть также Фридриха Великого, который говорил:
Меня никогда не разубедят, что независимо от того, сколько шума человек производит в мире, он лишь бесконечно крошечное существо, незаметный атом по отношению ко Вселенной. Орудия невидимой руки, мы движемся, не ведая, что творим; государственные деятели и воины – не более чем марионетки в руках провидения, которое направляет мир по своей воле[1003].
Кант возражает против фатализма, присущего позиции Шульца, пользуясь аналогией Фридриха и утверждая, что эта позиция «превращает всякое человеческое поведение в одну лишь игру марионеток» и полностью уничтожает понятие морального обязательства
…«долженствование» или императив, который отличает практический закон от закона природы, ставит нас, даже в идее, целиком за пределы естественной цепи [явлений], причем этот императив, если нашу волю считать свободной, невозможен и бессмыслен, и что в таком случае нам остается только ждать и созерцать, какие решения пробудит в нас Бог через естественные причины, а то, что мы сами как действующие причины можем и должны делать, во внимание не принимается.[1004]
Даже самый упрямый скептик или решительный фаталист должен вести себя так,
