Аэрису приходилось бывать в Священном дворце. Несколько его хозяев любили надевать на раба шелковые одежды, что больше показывали, нежели скрывали, тяжелый золотой ошейник, который нестерпимо натирал шею, и водить по анфиладам комнат и галерей на золотой цепочке, хвастаясь перед другими вельможами и дворянами.
В первые разы дворец буквально оглушал Аэриса. Он не привык к такому количеству камня вокруг, к блеску золота и драгоценных камней, к удушливым ароматам духов и благовоний. Духи давно отвернулись от него, но в этом месте Аэрис не ощущал вообще ничего, даже пустоты. Наоборот, казалось, место впитывает его самого.
После первого посещения Аэрис с трудом смог добраться до постели и не вставал весь следующий день, благо хозяину он был не нужен. В другие разы было уже проще, демон даже смог оценить, что в мозаиках, украшавших своды, есть определенное изящество, цветные кусочки чем-то походили на кроны деревьев.
Паланкин замер, дрогнул, останавливаясь, но не успел еще коснуться земли, как Лир отдернул занавесь и выскочил наружу. Миледана фыркнула, совсем как простая служанка, и сначала всё-таки оправила платье, а потом уже вышла вслед за братом. За ней юркнул и Аэрис.
Широкая лестница вела к распахнутым бронзовым дверям с изображениями крылатых животных. И высился, упираясь в потемневшее небо, дворец с изящными тонкими шпилями на аккуратных округлых крышах.
И огни, повсюду мерцали огни, как снаружи, так и внутри. Аэрис знал, что именно в залах собрались приглашенные, поэтому не рассчитывал, что их встретят на подходе да еще не слуги.
Кэрах стоял спокойно, в прежнем сером мундире, теперь к нему добавилась оранжевая перевязь и медальон, изображение которого Аэрис рассмотреть не успел, но наверняка эти знаки отличия говорили о должности. Как и длинный кинжал в ножнах на поясе, усыпанных драгоценными камнями — пожалуй, единственная вычурная вещь во всем облике.
Радостный Лир уже стоял возле брата, на полголовы ниже, казавшийся особенно ярким в богатых голубых одеждах против серого мундира Кэра. Лир положил руки на плечи брата, они оба молчали, и Аэрис подумал, интересно, они могут обмениваться мыслями? Или чем-то похожим. Потому что казалось, слова им вовсе не нужны.
Или они успели поприветствовать друг друга до того, как из паланкина показалась Миледа и Аэрис следом за ней.
— Кэр? — Миледана казалась удивленной. — Думала, ты внутри.
— Мне сообщили, что вы подъезжаете. Ты не рада меня видеть?
Он приподнял брови, и в этом было что-то насмешливое, больше присущее Лиру. Улыбнувшись, Миледана без стеснения обняла Кэра, но в следующий миг отстранилась и повернулась к Аэрису:
— Слушай, спрашивай, если нужно, и всё запоминай.
Аэрису не требовалось напоминание, он кивнул и направился вслед за Кантарионами во дворец.
Они прошли сквозь несколько дверей, оказавшись в просторном зале, тоже наполненном огнями. Они отражались в золотых блюдах, наполненных фруктами, в графинах, полных вина. В блеске драгоценных камней на одеждах приглашенных. Плитка под ногами вилась причудливыми узорами, мозаики на стенах и потолке искрились.
Кэрах ушел, Лирмалис тоже растворился в толпе, демону ничего не оставалось кроме как следовать за госпожой и стараться не терять из виду ее голубые одежды и изящные золотые украшения в прическе.
Миледана здоровалась со знакомыми и иногда кивала в сторону Аэриса, рассказывая о своем новом приобретении, демоне-секретаре. Когда она вместе с другой дамой в ярких красных одеждах уселась на один из многочисленных диванов, то махнула рукой Аэрису, отпуская его.
С этого момента начиналась его настоящая работа.
Он очень хотел не подвести, показать себя. Не столько Миледане, сколько самому себе, что он годится не только как раб для удовольствий и за многие годы его память не стала слабее.
Но зал оглушал, наваливался густыми ароматами пищи, духов и благовоний, многочисленными разговорами, смехом и откуда-то перезвоном колокольчиков. Аэрис ощущал себя слепым и глухим, только часто ловил на себе заинтересованные взгляды: демоны оставались диковинкой. Хотя сейчас никто не пытался к нему приблизиться, и это было в новинку.
Глубоко вздохнув, Аэрис попытался взять себя в руки. Он не просто раб для удовольствий, сегодня у него куда более важное дело.
Он продолжил неторопливо ходить по залу, вслушиваясь, но теперь старался не только уловить разговоры, но и по паре фраз понять, стоит их слушать и запоминать или нет. И вскоре Аэрис был вознагражден. Он остановился за диваном, смотря в сторону и вслушиваясь в разговор о своих хозяевах: раба, одного из многих в этом зале, попросту не замечали.
— У них мать была сумасшедшая, — толстяк в алом отщипывал виноградины с блюда и довольно отправлял их в рот. — Я знал лорда Тамриса Кантариона, он действительно любил ту женщину, но она была совершенно дикой. Откуда-то с севера, хорошо хоть, не дикарка.
— Вроде бы дочь благородного семейства из северного княжества, — спокойно заметил его собеседник. Собранный, спокойный, с поседевшими висками, в одеждах густого синего цвета.
