Очевидно, нас давно уже заметили, потому что дверь трехэтажного терема распахнулась, на низком крылечке показалась моя Варюша, пригляделась и тут же бросилась ко мне через всю лужайку. Сапожки так и замелькали по жухлой траве, а расстегнутый полушубок не скрывал простенький сарафан с туго перетянутой пояском тонкой талией, над и под которой, аппетитно колыхались от бега не менее аппетитные округлости.
Варя махала мне рукой и кричала на бегу:
— Ой, ну наконец-то! Я так долго ждала! Так соскучилась!
Она подбежала, обняла Максимилиана за большую голову и чмокнула его в бархатный нос:
— Наконец-то вы, господин Максимилиан меня проведать решили, я так соскучилась по нашим беседам! Разрешите вам с дороги овса предложить? С пивом или квасом?
— А меня поцеловать? — я обижено сполз с седла.
— Федя? — будто бы удивилась Варя. — И ты тут? А я сразу и не заметила…
Я надулся, а Варя вдруг хихикнула и показала мне язык.
— Вот ты, Варька вреднюлька у меня! — я подхватил её и закружил, а потом опустил, крепко прижал, чувствуя, как она каждой клеточкой тела прижимается ко мне, и стал расцеловывать сначала глазки, потом носик, румяные щечки, а когда добрался до мягких, пухлых губок, то впился в них долгим горячим поцелуем.
И мне было всё равно в этот момент смотрит ли на нас кто-нибудь, соблюдаются ли приличия, да и вообще всё на свете исчезло кроме моей любимой.
Когда рядом фыркнул Максимилиан, Варя оторвалась от меня:
— Вот ты, Федька… Накинулся! На нас же смотрят! — она возмущенно стукнула меня кулачком по груди, снова поднялась на цыпочки, чмокнула меня в губы и отстранилась — Пойду распоряжусь на счет обеда для нас и господина коня.
— Варюш, подожди, — остановил я её. — Максимилиану неплохо бы быстренько подзакусить, а нам с тобой собираться в Лукошкино надо — Горох тебя зовёт.
— Ца-а-арь? — она широко распахнула глаза.
— Кому царь, — хмыкнул я, образ-то держать надо. — А кому и так… Горох, одним словом.
— Ах, ну конечно, — хихикнула Варя, — ты же у нас теперь Кощей! — Она вдруг посерьёзнела: — Федь, а ты теперь и взаправду Кощей?
— Варюш, ну я же говорил тебе, — вздохнул я. — Вместо него пока, но иногда надо притворяться и настоящим Кощеем.
— Ой, а Гороху-батюшке я зачем понадобилась?
— А школу он надумал в Лукошкино открыть. Ты же не передумала?
— Ой, правда?! — она захлопала в ладоши.
— Ага, — мы зашагали к терему. — Так что собирайся, сейчас к Гороху рванём, а там видно будет дальше. Может, сразу и помещение для школы подыщем… Варюш, ты на всякий случай для ночёвки в городе всё нужное захвати, мало ли что.
— Ох, — задумалась Варя, — это тогда надо будет телегу подготовить с вещами, да девок с собой взять. А где там переночевать можно будет?
Ответить я не успел. Дверь терема скрипнула и на крыльцо выдвинулась такая громадная фигура, что мы с Максимилианом невольно попятились.
— Здрасте, тётя Пелагея, — коротко поклонился я, стараясь укрыться за Максимилианом. Ага, фиг — он сам старательно прикрывался мной.
— Племянничек, тоже мне… — прогудела эта дама. — Варька, смотри у меня!..
Тётка Пелагея была нянюшкой Вари. Ну, да, я тоже себе нянь представлял такими маленькими тихими старушками, подающими кружки и рассказывающие волшебные сказки. Пелагея же, была не столько толстой, сколько крепкой и большой, наверное, на голову меня выше. Такой под горячую руку попадись и всё, минимум сотрясение мозга тебе обеспечено.
— Ой, ну тебя, нянька! — отмахнулась Варя. — Вели вещи мне собрать, в Лукошкино на несколько дней поеду. Пусть Глашка и Дашка тоже соберутся, при мне там будут, да с вещами их телегой и отправь в город тотчас же, поняла? А мы верхом сейчас поедем.
— Вдвоём?! С ентим кобелём?! Да ты чего удумала-то девонька?! Низзя тебе с ним ехати, никак низзя!
— Уймись нянька! — отмахнулась Варя, а в её голоске прорезались такие нотки, что я даже поёжился. — Делай что сказано и неча выть тут! Давай-давай, двигай телесами, да коню, слышь, немедля скажи, чтобы овса чистого вынесли да пивом сбрызнули.
Тетка заворчала, как бульдозер, но всё же поспешила в терем, откуда сразу же раздались её командные вопли.
— Противная она у тебя какая… — обиженно протянул я, когда удостоверился, что Пелагея нас уже не услышит. — Еще и обзывается…
— Так, а ты и есть кобель, Феденька, — хихикнула Варя. — Как увидел, сразу стал с поцелуйчиками приставать.
Варя побежала одеваться, а я довольно заухмылялся. Ага, я такой. Могу даже помочь переодеться. Только предлагать лучше не буду, а то точно огребу.
Дорога в город показалась мне чудовищно короткой. Варя сидела на Максимилиане впереди между моих рук, спиной прижимаясь к моей груди, а я всё время старался чмокнуть её в шейку. Она же хихикала, отбивалась, пихала меня локтями и тут же склоняла голову, подставляя другую сторону, а то и немного поворачивалась, и тогда я мог прикоснуться губами к её щеке, а то и губкам.
