— А здравствуй на многие лета, батюшка царь! А меня, вона, тётушка с дядюшкой к тебе на службу привели! А ты уж не сумлевайся, отец родной, я тебе верой и правдой служить буду и всё-всё до последнего грошика подсчитаю, ни одной копеечки на сторону не уйдёть!
— Тётушка с дядюшкой?! Это что, ваш супруг, Агриппина Падловна?
Бухгалтерша сплюнула, а мужика передёрнуло и оба отрицательно замотали головами.
— Ничего не понимаю… — я повернулся к хихикающему Михалычу: — Деда?
— Я сама обскажу, — пробасила главбух. — Брат ентого лохматого, кобелюга паршивый, с моей сестричкой Малашкой спуталси, ну и народили они на свет вон ту вот раскрасавицу, Ельку. Еля Малаховна, ежели уважительно. Родители енти дочурку мне подкинули, а сами в Тибет махнули к монахам правду искать, дурни безголовые. Так до сих пор и ищут, паразиты.
— А вы?.. — я взглянул на мужика.
— Сидор я, — проревел мужик. — Сидор Петрович, значица.
— Дядька Елькин, — пояснила главбух, хотя и так уже было понятно. — На службе Кощеевой мне с малой возитьси недосуг было, вот Петрович её и растил пока в возраст не вошла. А там уже я и пристроила Ельку в экономисты.
— Как это? — не понял я. — На работу к себе взяли?
— Фиг ей! — скрутила мощный кукиш милая тётушка. — Сперва учитьси отправила на бухгалтера. Смену себе воспитываю.
— А теперь я, батюшка, — встряла наконец в разговор, нетерпеливо подскакивающая на месте Елька, — на практику к тебе подалася! На десять лет и три месяца. А уж ты не беспокойси! А уж я тебе наслужу!
— Цыц! — рявкнула главбух. — Кудыть поперёк старших лезешь?! От молодежь… Так вот, Федь, бери девку Варваре Никифоровне своей в управляющие, не прогадаешь. Да и Петрович ей подмогнёт.
— Угу, — проревел Петрович. — Я подмогну.
— А справится? — я с сомнением посмотрел на девчонку ни секунды не стоящую спокойно.
— Да мы с дядькой, — Елька потёрлась щекой о плечо Сидора, — кого хош к порядку призовём!
Я взглянул на мужика. Вот тут даже и не сомневаюсь. Идиотов против Петровича этого переть на Руси еще не народилось. Какая-то звериная сила и мощь так и лезли из него.
— Ну, на счет Сидора Петровича, я соглашусь, а сама-то что умеешь?
— А я, батюшка счёт знаю, дебет с кредитом в одну строчку сведу никакой аудитор не подкопаетси! Грамоте обучена, накладные знаю, а как вести крестьянское хозяйство то мы еще ажно на третьем курсе проходили! А у меня все «пятёрки» по семинарам! — похвалилась девчонка. — А ежели надо будет кому в рыло съездить, чтобы порядок и закон чтили, так ты и тут, батюшка не сумлевайси — мне матушка с батюшкой трактат древний по ногомахательному бою от тибетских монахов прислали, так я его от корки до корки вызубрила!
Михалыч заржал у меня за спиной, а я невольно улыбнулся. Прикольная девчонка, а Сидор этот обстоятельный такой, солидный, даже смотреть на него боязно.
— Ну давайте попробуем, — согласился я, — только тут всё от слова вашей будущей хозяйки зависит, Варвары Никифоровны. Как она скажет, так и будет. Поэтому надо вас как-то в Лукошкино переправить на собеседование.
— А мы беса сейчас какого-нибудь поймаем, — выпалила Елька, — за рога его скрутим да тропами подземными в Лукошкино-то и проберёмси!
— Не надо никого ловить, Еля, — остановил я резвую девчушку. — Мы сейчас не схватим, а вежливо попросим кого-нибудь из наших бесов. Только… — я с сомнением посмотрел на мужика, — а как же с тобой, Петрович? Говорят, люди плохо эти бесовские дороги переносят.
— Так я и не человек, батюшка, — солидно поклонился Сидор и тут же поправил себя: — Ну, не совсем человек.
— Это как?
— Оборотень он, — вмешалась Агриппина Падловна. — Вся их семейка такая, да и тот кобель, что сестрицу мою охмурил, тоже перекидывается кажное полнолуние. Только не медведем, а волком.
— Ни чего себе… А ты, Петрович, в медведя, получается превращаешься?
— Оборачиваюсь, — поправил Петрович.
— Ну, я даже не знаю… — протянул я в замешательстве. Оборотень в крестьянском хозяйстве? Ладно он там бурёнку-другую задерёт, тоже жалко конечно, а ну-ка, если на людей начнёт охотиться?
— Не переживай, внучек, — понял меня дед. — Петрович у нас и мухи не обидит. Ему крови и мяса не нать. Просто горница своя нужна, чтобы ночь колдовскую пересидеть где было.
— Точно, Сидор? — строго спросил я у оборотня.
— Да что б меня зайцы загрызли! — побожился он.
— Ну, хорошо, уговорили. Гюнтер, попроси, пожалуйста, кого-нибудь из наших бесов, чтобы доставку нового персонала в город организовали. А вы, родственнички, ждите меня в Лукошкино на Колокольной площади, я вас вашей хозяйке представлю. Найдёте где это?
— Разберёмся, батюшка, — солидно прогудел Сидор.
На том и договорились. Канцелярия наконец-то очистилась от посторонних и я пошел развязывать обиженного Дизеля. А тут и бесенята прискакали за мультиками, раз Дизель освободился.
Михалыч отправился за полушубком и сапогами, а я уже предвкушал скорую встречу с Варей.
Вещь всё-таки этот Шмат-разум. Стояли мы с дедом в Канцелярии и, раз! и уже в Лукошкино!
