Мы с дедом машинально взглянули в ту сторону. Две призрачно белых фигуры метались на дальнем конце царского двора. Даже в темноте были отчетливо видны их бесформенные развивающиеся оболочки, нагнетающие первобытный ужас. Мы оцепенели, но радостный Машин «Ах, шарман!», привел нас в чувство. Дед выхватил из кошеля молоток, а я поднял двумя руками над головой меч, хоть и завернутый в холстину, но, тем не менее, заставивший почувствовать себя одним из семи самураев из одноименного фильма.
— Ох, нет! — вдруг горестно раздалось над нами. — Это не спиритус, это — люди.
И Маша, подхватив нас, печально взлетела в воздух.
Что, действительно, люди? Болтаясь в Машиных объятиях, я продолжал вглядываться в темноту. Ха! И правда, никакие это не приведения!
— От, внучек ты у меня и паникёр! — дед явно пришел к тому же выводу, но поспешил как обычно всё свалить на меня. — Смотри-смотри, как запрыгали!
Точно — одна фигура метнулась на задний двор и скрылась за постройками, а другая, большими прыжками добежала до царских палат и исчезла за дверьми.
— Карнавал у них тут, что ли? — проворчал я, когда Маша плавно опустила нас на землю. — Хэллоуин и сюда протянул свои грязные буржуазные щупальца?
— Чавой-та говоришь, внучек? — не понял меня дед, но я только отмахнулся.
— Всё, пошли на базу.
И мы быстро и, что снова порадовало — без приключений, вернулись на Колокольную площадь.
В большой горнице, плотно закрыв ставни и запалив множество свечей, нас уже дожидались бесы во главе с Аристофаном и Калымдаем.
— Вот! — я торжественно положил на стол меч-кладенец. — Выполнили мы задание Кощея-батюшки, с чем я всех и поздравляю!
Аристофан вдруг принюхался, присел и подозрительно посмотрел на меч:
— Это… босс. Можно?
— Конечно, Аристофан, распечатывай оружие.
Аристофан немного повозился с завязками, потом тряхнул мешковину и на стол вывалился… большой копченый угорь, заполнивший горницу мощным духом.
Это потом мы разобрались, что произошло и каким образом умудрились настолько мощно облажаться. А в тот момент все сначала оцепенели, потом разом зашумели, перебивая друг друга. Я тупо смотрел на несчастную рыбину, похожую на длинную толстую змею и никак не мог сообразить, а каким образом меч, который мы отбили у волкодава, смог превратиться в угря? Я же его из рук не выпускал!
— Деда, — тихо спросил я у Михалыча, — может, на него колдовство наложено было? Ну, если чужой его в руки возьмет, то меч, в качестве защитной реакции в рыбу превращается?
Михалыч только горестно вздохнул и жалостливо погладил меня по голове.
— Господин генерал, — вдруг прорвался сквозь шум голос Калымдая, — дозвольте мне?
— Валяй, майор, — безвольно махнул я рукой.
— Молчать! — рявкнул Калымдай и тут же наступила гробовая тишина. — Аристофан, коротко и по существу доложи о проведении операции.
— Так это… — Аристофан почесал между рожками. — Мы в натуре тихо вошли в подвалы и сразу же взяли меч. Он там так и лежал без базара. Вышли во двор и тут на нас налетел гад какой-то, да так крепко врезался в меня, что реально я в одну сторону отлетел, а меч в другую. Мой боец типа подхватить меч попытался, но тот гад, смотрю уже сваливает с мечом от нас. Ну, мы за ним. На босса еще наткнулись и снова догонять, но он, гад вёрткий, так конкретно и носились за ним пока босс отбой не дал мол, сам уже меч надыбал. Ну, мы и свалили оттуда.
— Так и было, — подтвердил я. — Только тот гад волкодавом оказался.
— Оборотень?! — ужаснулся Аристофан.
— Да не, обычный дворовой пес. Мы с Михалычем увидели, как он мимо нас пронёсся с мечом в зубах, а тут и ты за ним подбежал мол, ловите гада. Ну, мы и поймали.
— Я в натуре про мужика того говорил…
— А мы на собаку подумали…
— Получается, — подытожил Калымдай, — два свертка было похожих друг на друга. В одном меч, а в другом — угорь.
— И кому же, мсье майор, — возразила Маша, — понадобилось ночью ходить с копченой рыбой, завернутой в материю? Абсюрд какой-то. Ни в одной стране, где я была, и помыслить о таком невозможно.
— У нас… — начал Калымдай.
— …возможно, — закончил за него дед.
— Погодите-погодите, — в голове у меня крутились картинки, а потом вдруг сложились как пазлы. — Получается, что кто-то во дворце спёр копченого угря, завернул его в холст такой же, как на мече, вышел во двор и столкнулся там с нашими бесами. И он и наши выронили свою ношу, но рыбку утащил пробегавший мимо пёс, а меч схватил тот вор и, решив, что это его угорь, удрал вместе с ним. Так что ли получается?
Все замолчали, задумались.
— В натуре, босс, — первым кивнул Аристофан.
— Да, Федор Васильевич, — тоже кивнул Калымдай. — Больше ничего в голову не приходит.
Аристофан тут же умчался со своими бесами на розыски похитителя угрей и мечей, но уже через час вернулся, огорченно разводя руками:
— Хана нам, босс. Прибьёт в натуре нас Кощей.
На этой совсем не позитивной ноте и закончился этот хлопотный и сумбурный день.
Наша троица так и завалилась спать в штаб-квартире, не найдя сил возвратиться в гостиницу. А я, уже засыпая, успел подумать: «А кто же это у Гороха и зачем приведениями наряжался?»
