Уррий вскинул голову, не понимая, почему прозвучало его имя, но потом вспомнил, что так звали Радхаура до того, как при посвящении ему дали рыцарское имя. И тут же понял, в честь кого назвала его мать, хотя и раньше мог бы догадаться…
— Да, — спокойно ответил Радхаур на вызывающий тон тевтонца. — Я — Радхаур, граф Маридунский. Вы что-то хотели мне сообщить?
— Да, хотели! — гневно выкаркал незнакомец. — Мы — племянники герцога Иглангера, подло погубленного тобой! И ты ступил на наши земли, где и погибнешь!
— Что-то я не помню, чтобы у Иглангера и его братьев были наследники, — криво усмехнувшись, вполголоса сказал Радхаур барону Ансеису.
— Сыновей ни у него, ни у его братьев не было, это точно. А наследники на бесхозные замки всегда найдутся, и, уж конечно, это будут племянники, жаждущие отомстить за смерть дяди. Настолько жаждущие, что пятнадцать лет ждали, когда обидчик явится к ним.
— Я последний раз заезжал к Ламораку года три назад. И не слышал, чтобы кто-то жил в замках братьев Иглангера.
— А я разве сказал, что в них кто-то жил, — хмыкнул барон.
— О чем вы там шепчетесь, трусы? — сипло крикнул крайний из трех тевтонцев. По его носу и рыхлым щекам можно было догадаться, что голос он надорвал не боевым кличем, а провозглашая здравицы при усердном уничтожении винных запасов из чьих-то погребов.
— Я не очень понимаю, чего вы хотите, — обратился Радхаур к троице. — Вызвать меня на поединок и отомстить за смерть вашего дяди герцога Иглангера? — Слова «вашего дяди» он произнес с откровенной издевкой. — Что ж, я готов биться прямо сейчас. Хоть с каждым из вас по очереди, хоть со всеми тремя сразу. Хоть конным, хоть пешим, вы выбираете оружие.
— Вот ответ, бычья требуха, который только и может дать рыцарь, — одобрительно проворчал сэр Гловер.
— А какого ответа вы еще могли ожидать от моего господина? — с не менее одобрительными интонациями спросил сэр Бламур.
Теперь уже троица тевтонцев о чем-то перешептывалась между собой.
— Я жду, — поторопил их Радхаур, обнажая клинок в знак решимости отвечать за собственные поступки любой давности.
— Нет, — решительно воскликнул рыжебородый тевтонец, видно предводитель. — Мы не собираемся вступать с тобой в поединок, потому что ты — проклятый колдун, чародейством погубивший герцога Иглангера. Честному рыцарю зазорно вступать с тобой в благородный поединок. Поворачивайте коней и убирайтесь прочь с нашей земли, иначе мы убьем всех. Нас впятеро больше, мы растопчем вас и пленных брать не будем…
— Они не пускают нас в драконью страну, — шепнул на ухо Радхауру Хамрай.
— Но ведь другой дороги туда нет.
— Вот именно. Их задача просто отогнать нас от Моонлав. И их не впятеро больше, а, как минимум, в десять раз. В бой они вступать не очень-то хотят, но от своего не отступят.
— Значит, придется пробиваться силой? Мы ведь не из-за прихоти явились сюда.
— Неужели ты испугался боя? Радхаур смутился. И честно ответил:
— Да, Ансеис, я боюсь. Битва — вещь непредсказуемая. Будь я один — не раздумывал бы ни мгновения, а так… Да, незнакомое доселе чувство…
— Ты посмотри на глаза юношей. Оба будут на всю жизнь разочарованы, если мы повернем вспять.
— Мы не повернем, — спокойно ответил Радхаур. — Я пригляжу в бою за Уррием… И за Отлаком. — Он приподнялся в стременах и громко прокричал тевтонцам:
— Убирайтесь с дороги! Мы едем, куда вздумаем! А если вам не нравится, что мы едем по вашим землям, то мы принимаем вызов! К бою!
— Что ж! — выкрикнул рыжебородый, разворачивая коня, чтобы направиться к свои бойцам и отдать необходимые распоряжения. — Мы вас уничтожим, и ваши головы украсят крепостные стены наших замков!
Радхаур повернулся к своему маленькому отряду — вместе с ним девять рыцарей, из них двое только-только получили шпоры, шестнадцать алголиан, которые не подведут в бою, и две дюжины бойцов и оруженосцев. Слуги при повозках с подарками Ламораку и Моонлав не в счет. А противников было не менее полутора сотен копий. Но что-то подсказывало Радхауру, что они выйдут победителями и в этом сражении. А если нет — значит судьба. Сколько в его жизни было битв, схваток и поединков — не сосчитать. И каждый раз он выходил на бой как в последний раз, готовый умереть, но не сдаться. Поэтому, кстати, он не любил турнирные поединки, где мог позволить себе проиграть, а потом пить эль с победителем, ничуть не уронив своей чести. Хотя проиграть в турнирном поединке самому барону Ансеису не зазорно, но крайне неприятно. Поэтому Радхаур в последний момент и отказался по надуманной причине от поединка на недавно прошедшем турнире в Рэдвэлле… Но ни от одного вызова на смертный бой он не уклонился ни разу. И не собирался делать этого когда-либо в будущем.
Оруженосцы быстро подавали господам шлемы, щиты, боевые копья. Алголиане боевым строем выехали вперед.
— Мы примем первый удар, — сказал их командир.
