По мнению многих историков, акты об освобождении 1861 года во многих случаях даже привели к усилению контроля помещиков над крестьянством, поскольку ничего не было сделано для создания независимой судебной системы или профессиональной имперской бюрократии, что потребовало бы значительного увеличения доходности налоговой системы. Хрупкая фискальная и финансовая организация российского центрального государства также частично объясняет, почему имперское правительство требовало от бывших крепостных платить помещикам в течение сорока девяти лет для обеспечения их выкупа, вместо того чтобы предусмотреть денежную компенсацию, финансируемую за счет государственного долга и, следовательно, за счет налогоплательщиков, как это было сделано в Великобритании и Франции при отмене рабства. В 1906 году в России была предпринята попытка новой волны аграрных реформ, которая имела ограниченный эффект. Наконец, в апреле 1916 года, в разгар Первой мировой войны, царское правительство решилось на фискальную реформу, гораздо более амбициозную, чем все ранее предпринятые попытки, включая прогрессивный налог на совокупный доход, довольно похожий на тот, что был принят во Франции в июле 1914 года.
Очевидно, что было уже слишком поздно. Большевистская революция разразилась в октябре 1917 года до того, как эта реформа достигла значительных успехов; невозможно сказать, смогло ли бы имперское российское государство провести ее успешно. Неудачный эксперимент с отменой крепостного права в России напоминает нам о важнейшем факте: трансформация трехфункциональных и рабовладельческих обществ в общества собственности требует формирования централизованного государства, способного гарантировать права собственности, осуществлять монополию на легитимное насилие и создать относительно автономную правовую, фискальную и судебную систему - в противном случае местные элиты будут продолжать властвовать и держать подчиненные классы в состоянии зависимости. В России переход был осуществлен непосредственно к чему-то новому: коммунистическому обществу советского типа.
Глава 7. Колониальные общества. Разнообразие и господство
В предыдущей главе мы рассмотрели рабовладельческие общества и способы их исчезновения, особенно в атлантическом и евроамериканском пространстве. Это позволило нам наблюдать некоторые удивительные грани квазисакрализованного режима частной собственности, характерного для девятнадцатого века. Мы увидели, почему при отмене рабства необходимо было возмещать убытки рабовладельцам, но не рабам. И мы обнаружили, что на Гаити освобожденные рабы должны были платить тяжелую дань своим бывшим владельцам в качестве цены за свою свободу - дань, которая сохранялась до середины двадцатого века. Мы также проанализировали, как американская гражданская война и конец рабства в США привели к развитию специфической системы политических партий и идеологических расколов, что имело важные последствия для последующей эволюции и нынешней структуры неравенства и политических конфликтов не только в США, но и в Европе и других частях мира.
Теперь мы обратимся к формам господства и неравенства, которые были менее экстремальными, чем рабство, но охватывали гораздо более обширные регионы планеты под эгидой европейских колониальных империй, просуществовавших до 1960-х годов, что имело далеко идущие последствия для современного мира. Последние исследования пролили свет на масштабы социально-экономического неравенства как в колониальных, так и в современных обществах, и именно с этого мы начнем. Затем мы рассмотрим различные факторы, объясняющие очень высокий уровень неравенства, наблюдавшийся в колониальном мире. Колонии в значительной степени были организованы исключительно в интересах колонизаторов, особенно в отношении социальных и образовательных инвестиций. Неравенство правового статуса было достаточно выраженным и включало различные формы принудительного труда. Все это формировалось, в отличие от рабовладельческих обществ, идеологией, основанной на концепциях интеллектуального и цивилизационного господства в дополнение к военному и добывающему господству. Кроме того, конец колониализма сопровождался, как мы увидим, дебатами о возможных региональных и трансконтинентальных формах демократического федерализма. С учетом перспективы, которую открывает нам прошедшее время, мы можем видеть, что эти дебаты богаты уроками на будущее, даже если они еще не принесли плодов.
Две эпохи европейского колониализма
Здесь явно не место для изложения общей истории различных форм колониального общества, что значительно превысило бы рамки данной книги. Моя цель скромнее - вписать колониальные общества в более широкую историю режимов неравенства и выделить те аспекты, которые наиболее важны для анализа последующей эволюции неравенства.
