Существуют и другие источники, раскрывающие (или подтверждающие) масштабы бегства российского капитала и, в целом, беспрецедентный рост налоговых убежищ по всему миру с 1980-х годов. Например, можно посмотреть на несоответствия в международной финансовой статистике. Теоретически, изучение платежного баланса страны должно позволить нам измерить финансовые потоки и, в частности, входящие и исходящие потоки доходов от капитала (дивиденды, проценты и прибыль всех видов). В принципе, общая сумма всех положительных и отрицательных потоков должна равняться нулю каждый год на международном уровне. Конечно, сложность учета может привести к небольшим расхождениям, но они должны быть как положительными, так и отрицательными и выравниваться со временем. Однако, начиная с 1980-х годов, наблюдается систематическая тенденция превышения исходящих потоков доходов от капитала над входящими потоками. На основании этих и других аномалий можно оценить, что в начале 2010-х годов финансовые активы, хранящиеся в налоговых убежищах и не зарегистрированные в других странах, составляли почти 10 процентов от общего объема мировых финансовых активов. По всем признакам, с тех пор этот показатель только увеличился.
Кроме того, используя данные Банка международных расчетов (БМР) и Швейцарского национального банка (ШНБ) о странах, в которых хранятся активы, можно оценить приблизительную долю офшорных активов, хранящихся в налоговых гаванях, в общей сумме (законных и незаконных) активов резидентов каждой страны. Результаты следующие: "всего" 4 процента для США, 10 процентов для Европы, 22 процента для Латинской Америки, 30 процентов для Африки, 50 процентов для России и 57 процентов для нефтяных монархий (рис. 12.5). Еще раз подчеркнем, что эти данные следует рассматривать как минимальные оценки. В этих расчетах не учитываются (или учитываются лишь частично) недвижимость и акции некотируемых компаний. Заметим, кстати, что финансовая непрозрачность - проблема повсеместная, особенно в менее развитых странах, для которых она является препятствием на пути государственного строительства и поиска стандартов фискальной справедливости, приемлемых для большинства граждан.
Истоки "шоковой терапии" и российской клептократии
Почему посткоммунистическая Россия превратилась из страны Советов и (денежного) равенства доходов в страну олигархов и клептократов? Заманчиво рассматривать это как "естественное" колебание маятника: травмированная провалом СССР, страна энергично двинулась в противоположном направлении, в сторону безжалостного капитализма. Такое объяснение не может быть абсолютно неверным, но оно многое упускает и слишком детерминистично. В посткоммунистической трансформации России не было ничего "естественного", как и в трансформации любого другого режима неравенства. В 1990 году, как и всегда, существовало множество вариантов выбора. Чем повторять различные детерминистские версии, интереснее рассматривать произошедшее как плод противоречивых и конфликтных социально-экономических и политико-идеологических процессов, которые могли пойти по любому пути и обернуться иначе, если бы соотношение сил и способность к мобилизации различных противоборствующих групп были иными.
Интерпретация: Используя аномалии в международной финансовой статистике и разбивку по странам проживания от Банка международных расчетов (БМР) и Швейцарского национального банка (ШНБ), можно оценить, что доля финансовых активов, хранящихся в налоговых гаванях, составляет 4 процента для США, 10 процентов для Европы и 50 процентов для России. Эти цифры не включают нефинансовые активы (такие как недвижимость) и финансовые активы, о которых не сообщается в БМР и ШНБ, и должны рассматриваться как минимальные оценки. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
