Помимо этих формальных сходств (которые поразили бы французского наблюдателя, если бы он мог предсказать их несколько десятилетий назад), важно отметить различия между двумя странами. В США чернокожее меньшинство в значительной степени является потомком рабов, а латиноамериканское меньшинство - продукт иммиграции из Мексики и Латинской Америки. Во Франции мусульманское меньшинство является продуктом постколониальной иммиграции, в основном из Северной Африки и в меньшей степени из Африки к югу от Сахары. Безусловно, эти два случая имеют один общий важный момент. В обеих странах белое большинство европейского происхождения, которое долгое время обладало неоспоримой властью над небелым населением (будь то рабство, сегрегация или колониальное господство), теперь должно сосуществовать с небелыми в едином политическом сообществе. Разногласия должны решаться у избирательной урны, в принципе на основе (по крайней мере, формально) равных прав. В длительной истории человечества это, безусловно, радикально новое явление. На протяжении веков отношения между населением разных регионов мира ограничивались военным доминированием и грубой силой или же коммерческими отношениями, в значительной степени структурированными балансом военной мощи. Тот факт, что сейчас в пределах одного общества мы наблюдаем отношения совершенно иного рода, основанные на диалоге, культурном обмене, межнациональных браках и появлении беспрецедентных смешанных идентичностей, является неоспоримым признаком цивилизационного прогресса. Возникшие конфликты идентичностей были использованы в политических целях, что породило серьезные проблемы, которые требуют пристального изучения. Тем не менее, даже беглое сравнение сегодняшних межгрупповых отношений с теми, что наблюдались в прошлом, говорит о том, что нам необходимо держать в поле зрения масштабы нынешних трудностей и воздерживаться от идеализации прошлого.
Однако помимо этого общего сходства между ситуациями в США и Франции, очевидно, что конфликты идентичности в этих двух странах принимают весьма специфические формы. С точки зрения электоральных расколов, в США больше всего поражает то, что латиноамериканцы и другие (нечерные) меньшинства (далее объединяемые как "латиноамериканцы"), которые в настоящее время составляют около 20 процентов электората, по поведению при голосовании находятся где-то между белыми и черными. Например, в 2016 году 64 процента латиноамериканцев проголосовали за кандидата от Демократической партии, по сравнению с 37 процентами белых и 89 процентами чернокожих. Это промежуточное положение не претерпело значительных изменений с 1970 года (рис. 15.7). То, как оно будет развиваться в будущем, окажет решающее влияние на структуру политических конфликтов в США, учитывая растущий вес меньшинств в целом (30 процентов электората в 2016 году, если объединить черных, латиноамериканцев, и другие меньшинства) и снижение значимости белого большинства (70 процентов в 2016 году).
Интерпретация: В 2012 году кандидат от социалистов во втором туре президентских выборов во Франции получил 49 процентов голосов среди лиц без иностранного происхождения (без бабушек и дедушек иностранного происхождения) и лиц европейского иностранного происхождения (в основном Испания, Италия и Португалия) и 77 процентов голосов среди лиц неевропейского иностранного происхождения (в основном Северная Африка и Африка к югу от Сахары). В 2016 году кандидат от Демократической партии на президентских выборах в США получил 37 процентов голосов белых, 64 процента голосов латиноамериканцев и других, и 89 процентов голосов афроамериканцев. Источники и серии: piketty.pse.ens.fr/ideology.
