На мой взгляд, эта теория слишком детерминистична и, в конечном счете, не очень убедительна. Проблема не только в том, что она зависит от представления о том, что обездоленные классы по самой своей сути постоянно являются расистами. Как было отмечено на примере Франции, рабочий класс не является более естественным или вечным расистом, чем средний класс, самозанятые или элита. Что еще более важно, теория неубедительна, потому что она не может объяснить наблюдаемые факты. Во-первых, хотя никто не отрицает, что расовые вопросы сыграли ключевую роль в бегстве южных белых из Демократической партии после 1963-1964 годов, разворот образовательного раскола с 1950-х годов произошел по всей территории США, как на Севере, так и на Юге, независимо от отношения к расовым вопросам. Более того, он медленно и неуклонно развивался с 1950-х годов по настоящее время (рис. 15.2-15.4). Трудно объяснить такую долгосрочную структурную эволюцию с точки зрения изменения позиции Демократической партии по расовым вопросам - изменения, которое произошло довольно быстро в 1960-х годах и влияние которого на голоса чернокожих и разницу между голосами меньшинств и белых в любом случае было незамедлительным (рис. 15.7-15.8).
И последнее, но очень важное замечание: такой же разворот образовательного расслоения произошел и во Франции, причем по масштабам и хронологии он практически идентичен Соединенным Штатам (рис. 14.2 и 14.9-14.11). Мы также обнаружим ту же основную тенденцию в Великобритании, Германии, Швеции и во всех западных демократиях. В этих странах не было движения за гражданские права и ничего сравнимого с радикальной перестановкой Демократической партии по расовым вопросам в 1960-х годах. Конечно, можно указать на растущую важность раскола вокруг иммиграции и идентичности во Франции, Великобритании и других странах Европы. Но этот раскол начинает играть центральную роль только намного позже, в 1980-х и 1990-х годах, и не может объяснить, почему образовательный раскол начал разворачиваться намного раньше, в 1960-х годах. Наконец, позже мы увидим, что расслоение в сфере образования происходит и в тех странах, где расслоение в отношении иммиграции никогда не играло центральной роли.
Поэтому мне кажется более перспективным искать более прямые объяснения. Если Демократическая партия стала партией высокообразованных, а менее образованные перешли к республиканцам, то это должно быть связано с тем, что последняя группа считает, что политика, проводимая демократами, все больше не выражает их чаяний. Более того, если такое убеждение сохраняется на протяжении полувека и разделяется в стольких странах, это не может быть простым недоразумением. Поэтому мне кажется, что наиболее вероятным объяснением является то, которое я начал разрабатывать для Франции. Резюмирую: Демократическая партия, как и левые электоральные партии во Франции, изменила свои приоритеты. Улучшение участи обездоленных перестало быть ее основным фокусом. Вместо этого она обратила свое внимание в первую очередь на обслуживание интересов победителей в образовательном соревновании. С начала двадцатого века и до 1950-х годов амбиции Демократической партии носили ярко выраженный эгалитарный характер, причем не только в налоговой политике, но и в сфере образования. Ее целью было добиться того, чтобы каждый человек в каждой возрастной когорте получил не только начальное, но и среднее образование. В этом и других социальных и экономических вопросах демократы казались явно менее элитарными и больше заботились об обездоленных (и в конечном итоге о процветании страны), чем республиканцы.
