Это неточное определение справедливого общества не решает всех вопросов - отнюдь. Но чтобы пойти дальше, необходимо коллективное обсуждение на основе исторического и индивидуального опыта каждого гражданина при участии всех членов общества. Вот почему обсуждение является одновременно и целью, и средством. Тем не менее, это определение полезно, поскольку оно позволяет нам сформулировать определенные принципы. В частности, равенство доступа к фундаментальным благам должно быть абсолютным: нельзя предлагать более широкое участие в политической жизни, расширенное образование или более высокий доход определенным группам, лишая при этом других права голосовать, посещать школу или получать медицинскую помощь. Где заканчиваются такие фундаментальные блага, как образование, здоровье, жилье, культура и так далее? Очевидно, что это вопрос для обсуждения, и его нельзя решить вне рамок конкретного общества в конкретном историческом контексте.
На мой взгляд, интересные вопросы возникают, когда начинаешь рассматривать идею справедливости в конкретных исторических обществах и анализировать, как конфликты по поводу справедливости воплощаются в дискурсе, институтах и конкретных социальных, налоговых и образовательных механизмах. Некоторым читателям может показаться, что принципы справедливости, которые я здесь излагаю, похожи на принципы, сформулированные Джоном Ролзом в 1971 году. В этом есть доля истины, если добавить, что подобные принципы можно найти в гораздо более ранних формах во многих цивилизациях: например, в Статье I Декларации прав человека и гражданина 1789 года. Тем не менее, грандиозные декларации принципов, подобные тем, что были сформулированы во время Французской революции или в Декларации независимости США, не смогли предотвратить сохранение и усугубление значительного социального неравенства в обеих странах на протяжении XIX и в XX веках, равно как и создание систем колониального господства, рабства и расовой сегрегации, сохранявшихся вплоть до 1960-х годов. Поэтому стоит опасаться абстрактных и общих принципов социальной справедливости и сосредоточиться на том, как эти принципы воплощаются в конкретных обществах и конкретных политиках и институтах.
Элементы партисипативного социализма, которые я представлю ниже, основаны в первую очередь на исторических уроках, представленных в этой книге - особенно на уроках, которые можно извлечь из крупных трансформаций режимов неравенства, произошедших в двадцатом веке. Размышляя над тем, как применить эти уроки, я имел в виду сегодняшние общества, общества начала XXI века. Некоторые из обсуждаемых ниже пунктов требуют значительных государственных, административных и фискальных возможностей для их реализации, и в этом смысле они наиболее непосредственно применимы к западным обществам и более развитым незападным. Однако я старался рассматривать их в универсальной перспективе, и постепенно они могут стать применимыми и для бедных стран и стран с развивающейся экономикой. Предложения, которые я здесь рассматриваю, исходят из демократической социалистической традиции, особенно в том, что я делаю акцент на выходе за рамки частной собственности и вовлечении работников и их представителей в корпоративное управление (практика, которая уже сыграла важную роль в немецкой и скандинавской социал-демократии). Я предпочитаю говорить о "партисипативном социализме", чтобы подчеркнуть цель участия и децентрализации и резко отличить этот проект от гиперцентрализованного государственного социализма, который был опробован в двадцатом веке в Советском Союзе и других коммунистических государствах (и до сих пор широко практикуется в государственном секторе Китая). Я также предполагаю центральную роль системы образования и подчеркиваю темы временного владения и прогрессивного налогообложения (помня, что прогрессивные налоги сыграли важную роль в британском и американском прогрессивизме и широко обсуждались, но так и не были реализованы во время Французской революции).
Учитывая в основном положительные результаты демократического социализма и социал-демократии в двадцатом веке, особенно в Западной Европе, я думаю, что слово "социализм" все еще заслуживает использования в двадцать первом веке, чтобы вызвать в памяти эту традицию, даже когда мы стремимся выйти за ее пределы. А выйти за ее пределы мы должны, если хотим преодолеть самые вопиющие недостатки социал-демократического ответа последних четырех десятилетий. В любом случае, суть предложений, которые мы будем обсуждать, имеет большее значение, чем любой ярлык, который можно к ним прикрепить. Вполне понятно, что для некоторых читателей слово "социализм" навсегда запятнано советским опытом (или действиями более поздних правительств, которые были "социалистическими" только по названию). Поэтому они предпочтут другое слово. Тем не менее, я надеюсь, что такие читатели, по крайней мере, будут следить за моей аргументацией и вытекающими из нее предложениями, которые на самом деле опираются на опыт и традиции многих народов.
