Теперь отметим еще один момент, показывающий несовпадение предсказаний теории с действительным ходом событий. Наряду с другими причинами, революции в промышленно развитых странах не произошло еще и потому, что, как мы отмечали, в них не произошло не только роста количества рабочих, но и их организованности. А это не в последнюю очередь объясняется тем, что на протяжении весьма длительного времени в развитых капиталистических странах происходило не ухудшение, а неуклонное улучшение положения рабочих.
И перелом наступает как раз в конце XIX в., т.е. после того, как в основном была создана марксистская теория. Если в первой его половине вызванное промышленной революцией расширение продукции производства в метрополии поглощалось мировым рынком, то в дальнейшем, как пишет Энгельс в 1885 г., «гигантское и быстрое развитие промышленности далеко опередило расширение внешних рынков и рост спроса» (21, 198). Это создало материальную возможность для изменения положения рабочего класса. Приведенные слова Энгельса взяты из предисловия к переизданию его книги «Положение рабочего класса в Англии», ярко показывающей ужасающее положение этой категории населения в «первой стране мира» до 1846 г. Прошло всего сорок лет, а положение изменилось коренным образом.
Аналогичные процессы шли и в других промышленно развитых странах, только со сдвигом по времени (в США классовые битвы бушевали еще и в начале ХХ века). И сегодня уровень жизни рабочих в капиталистических странах Запада вырос весьма существенно. А нищета «вытеснена» в «развивающиеся страны» «третьего мира», где рабочий получает в несколько раз меньшую заработную плату в частности и потому, что повышение уровня жизни в собственно капиталистических странах происходит за счет его эксплуатации23. Зачем же западному рабочему социалистическая революция чтобы лишиться этого преимущества? Конечно, все это тоже можно (и нужно) объяснить (и ниже мы вернемся к данному вопросу). Но дело ведь не в объяснении, сколь бы ни было оно убедительным, а в несомненном факте длительного и существенного роста уровня жизни (и уменьшения количества) рабочих собственно капиталистических («передовых») стран, который прямо противоречит тому, что предсказано теорией.
Мы утверждали, что марксистская теория общественного развития является единственно научной, и только на ее основе можно понять и объяснить, а также предсказать протекание социальных процессов. И это несомненно так. В чем же, в таком случае, причины отмеченных (и многих неотмеченных) расхождений ее следствий с реальным течением этих процессов?
Сторонники марксизма так вопрос вообще не ставят. Будучи загипнотизированными могучим интеллектом Маркса, они и шагу не смеют ступить за тот круг идей и понятий, который был им очерчен полтора века назад. А противники марксизма обычно говорят о наличии по крайней мере двух таких причин. Те, кто все же признает огромную роль, которую марксистская теория сыграла и продолжает играть в науке и общественной жизни, считают, что она сегодня попросту устарела. Другие же полагают, что классики марксизма с самого начала находились на неправильных позициях, и данные расхождения являются следствием коренных, принципиальных ошибок марксизма.
Что касается первых, то здесь сомнителен сам подход. Если теория в принципе верна, то она несет в себе объективную истину, которая просто не может устареть. И если какие-то ее положения действительно не выдержали проверки временем, то их нужно поправить, не ставя под сомнение самой теории. Впрочем, именно этим и занимается (признаться, достаточно безуспешно) множество всяческих ревизионистов. Относительно вторых дело обстоит сложнее. Если те успехи, которые имел и имеет марксизм в объяснении сложнейших вопросов общественной жизни, не убедили критиков в верности его основных положений, то это главным образом является следствием их не столько научной, сколько социальной позиции. А тут уж ничего не поделаешь, научные аргументы в таком случае бессильны.
Но даже самая лучшая по своим исходным положениям теория будет давать сбои в работе, если в ее построении или применении допущены погрешности логического плана. Что ж, такого рода моменты нельзя исключать полностью человеку свойственно ошибаться, и даже гении иногда допускают ошибки. Как мы увидим ниже, и в развиваемой Марксом теории капиталистического общества есть определенные логические нестыковки. Но, во-первых, учитывая «железную» логику Маркса, их очень немного, а во-вторых, вызываемые ими следствия по масштабам не идут ни в какое сравнение хотя бы с отмеченными выше весьма существенными (и принципиальными) несоответствиями между теорией и практикой.
Отбросив перечисленные предположения, нам остается искать решение задачи в тех исходных посылках (постулатах и ограничениях), на которых строилась теоретическая модель объекта исследования. Их последовательным рассмотрением мы далее и займемся.
4. Объект исследования
