Изложенное принципиально ничем не отличается от того, что писал Энгельс: «Крупная промышленность уже тем, что она создала мировой рынок, так связала между собой все народы земного шара, в особенности цивилизованные народы, что каждый из них зависит от того, что происходит у другого. … Поэтому коммунистическая революция будет не только национальной, но произойдет одновременно во всех цивилизованных странах …Она будет развиваться быстрее или медленнее, в зависимости от того, в какой из этих стран более развита промышленность, больше накоплено богатств и имеется более значительное количество производительных сил» (4, 334). При этом «пролетариат каждой страны, конечно, должен сперва покончить со своей собственной буржуазией» (4, 435). Ясно видно, что ленинский вывод ни в коей мере не противоречит выводам классиков марксизма о всемирном характере социалистической революции. Ленин только развивает эти выводы, уточняет с учетом конкретных условий, делая упор на возможном особом порядке начала и протекания социалистической революции в этих условиях, не более того. Но ведь и Энгельс же считал, что подготовка к революции происходит в различных странах «в той последовательности, с которой в отдельных странах развивается крупная промышленность, и с той самой интенсивностью, с которой происходит это развитие» (20, 161). Ленин в новых условиях еще раз подтверждает такой вывод. И уж конечно не подвергает сомнению в конечном счете всемирный характер социалистической революции (ведь для Ленина вообще идея всемирного объединения «сливается с социализмом»).
А из ленинских высказываний делается прямо противоположный вывод. Однако обратите внимание на осторожность упомянутого академического издания. Ясно, что сказанное нужно для того, чтобы «оправдать» революцию в России, «незаконную» с точки зрения классического марксизма. Но имеется только легкий намек на нее, когда говорится о возможности победы революции только в «отдельно взятой» стране и невозможности ее победы в большинстве стран (чего у Ленина, как мы видели, нет и в помине), и ничего не сказано ни о периферийности, ни об отсталости данной конкретной страны (о чем Ленин говорил неоднократно). Такие выводы, уж будьте любезны, делайте сами. И делали, утверждая, что из «ленинского учения о неравномерном развитии при империализме … следует, что революция может произойти только (!) в некоторых относительно или средне или слабо развитых странах»17. Вот так. И хотя это совсем уж не лезет ни в какие ворота, тем не менее большинство «верных марксистов-ленинцев» до сих пор свято веруют, что Ленин еще до революции обосновал возможность ее победы как раз «в отдельно взятой» отсталой России.
Однако если у Ленина и появились какие-то сомнения относительно характера революции, то это случилось уже гораздо позже того, как она произошла в России. Да и какие могли быть сомнения? Ведь представление о социализме как о первой ступени коммунизма, побеждающем во всех (или большинстве) передовых странах, достигших определенного уровня развития, и только в своей совокупности (независимо от любых противоречий между ними) образующих капиталистическое общество, представляет собой целостную и последовательную логическую концепцию, опирающуюся на гегелевскую диалектику развития единичного объекта в результате самодвижения (которое, в свою очередь, имеет источником внутренние противоречия). Именно на эту концепцию опирались марксисты-революционеры, в том числе и те, кто совершил Великую Октябрьскую социалистическую революцию. Это уже задним числом для объяснения конкретного хода событий была придумана не соответствовавшая предварительным соображениям, и только на эти конкретные события рассчитанная теория «слабого звена» (типичная теория ad hoc). Готовили же и совершали революционеры-ленинцы эту революцию только и исключительно как часть (свою часть – по Ленину «узконациональную») революции всемирной.
