Разумеется, улучшение положения рабочего класса в странах «ядра» не было результатом доброй воли капиталистов. Если возможность такого улучшения определялась указанными выше процессами, то необходимость была вызвана как борьбой рабочего класса за улучшение своего положения – с одной стороны, так и потребностью в консолидации, необходимой вследствие возрастания конкуренции со стороны других стран «западной цивилизации» и появления противодействия со стороны населения колоний – с другой. Тем более, что «оппозиция … показала фабрикантам и с каждым днем показывает им все более, что без помощи рабочего класса буржуазии никогда не удастся добиться полного социального и политического господства над нацией. Так постепенно изменялись взаимные отношения обоих классов» (21, 200). Сегодня эти изменения привели к тому, что уже не только в Англии, как это отмечал Энгельс, но и во всех странах Запада рабочие стали не против, а «рядом» с буржуазией.
Указанная ситуация не замедлила сказаться на идеологии рабочего класса империалистических стран. В результате в рабочем движении стало развиваться и крепнуть то течение, которое получило название оппортунизма. За счет «дополнительных доходов» от эксплуатации зависимых стран, «империализм … создает экономическую возможность подкупа верхних прослоек пролетариата, и тем питает, оформляет, укрепляет оппортунизм»78. Следствием этого, по мнению Ленина, становится «временное загнивание рабочего движения»79.
С таким выводом нельзя не согласиться. Но вызывает сомнения определение данного «загнивания» как «временного». Ведь источник финансирования подкупа со временем не только не иссякает, а наоборот, наполняется: «Народный доход Англии приблизительно удвоился с 1865 по 1898 г., а доход от “заграницы” за это время возрос в девять раз»80! Причину надежды на «временность» данного явления Ленин поясняет тем, что «раздел мира доведен до конца; а, с другой стороны, вместо безраздельной монополии Англии мы видим борьбу за участие в монополии между небольшим числом империалистических держав, характеризующую все начало ХХ века. Оппортунизм не может теперь оказаться полным победителем в рабочем движении одной из стран на длинный ряд десятилетий, как победил оппортунизм в Англии во второй половине ХІХ столетия»81.
Другими словами, предполагалось, что теперь-то империализм уже не будет иметь достаточной «экономической возможности подкупа верхних прослоек пролетариата», а если и будет, то, по крайней мере, не во всех «промышленно развитых странах». Этим надеждам не суждено было сбыться, ибо империалистическая система начала все больше приобретать черты «ультраимпериализма»: «Теперь западные страны … покоряют планету не поодиночке, а совместно. Теперь они стремятся покорить все человечество и организовать его так, чтобы они могли удерживать свою мировую гегемонию за собой навечно и чтобы могли эксплуатировать всю планету в своих интересах наивыгоднейшим для себя образом»82. Так что теперь не Англия, а «западная цивилизация» в целом (т.е. так называемый «золотой миллиард») эксплуатирует «весь мир». Соответственно и «подкуп» приобрел всеобщий и универсальный характер, далеко выходя за пределы «верхних прослоек пролетариата». Так что рабочие в этих странах сегодня озабочены не завоеванием власти, а тем, как бы оттягать у своих капиталистов кусок пирога побольше. Оппортунизм здесь вполне закономерно «оказался полным победителем».
В результате в современном мире в «цивилизованных» странах «золотого миллиарда» в настоящее время нет социальных слоев, заинтересованных в социалистической революции. Они могли бы появиться только в том случае, если бы, вследствие утраты возможности эксплуатации Западом всего остального мира, рабочим опять пришлось в полной мере безвозмездно отдавать капиталистам созданную ими прибавочную стоимость. Но в обозримом будущем такие перспективы не просматриваются.
Ну, а в теоретическом плане остается вопрос: куда отнести покупку рабочими предметов роскоши, т.е. вынужденное условиями капиталистического общества удовлетворение общественных потребностей в извращенной форме? С одной стороны, оно непосредственно не служит воспроизводству рабочей силы как индивидуальной способности человека и, следовательно, не входит в переменный капитал, но с другой стороны и жить человек без удовлетворения общественных потребностей также не может. Куда же отнести затраты на эту «статью расхода»?
