Маркс отмечает особый характер экономических законов, которые выполняются только в среднем, в результате колебаний. По его мнению «вообще при капиталистическом производстве общие законы осуществляются весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как некоторая средняя постоянных колебаний» (25, I, 176). Но выполняются они неукоснительно, и все экономические явления носят закономерный характер и не допускают произвольной модификации. Однако здесь имеется порок в исходной позиции, согласно которой сама экономика как базис общественной жизни, управляется исключительно своими собственными законами. Все остальные общественные явления представляют собой надстройку и, хотя и активно влияют на базис, определять в главном его движения не могут, а наоборот, сами определяются им.
Лукавят толкователи Маркса, когда делают вид, будто из его представлений следует, что переход от прежнего способа производства «к системе производственных отношений нового, более высокого способа производства обязательно носит революционный характер. Данный переход обязательно осуществляется в порядке насильственных, внеэкономических акций, предполагающих приведение в действие определенных политических, классовых сил»93. Переход, конечно, носит революционных характер, да только осуществляется он именно в «экономических» акциях, а вовсе не во «внеэкономических». Наоборот, к тому времени, когда происходили, скажем, буржуазные политические революции, «капиталистическая революция» как экономический процесс (т.е. именно «переход к новому, более высокому способу производства») уже была практически завершена. А «перед буржуазной революцией была только одна задача – смести, отбросить, разрушить все путы прежнего общества. Выполняя эту задачу, всякая буржуазная революция выполняет все, что от нее требуется – она усиливает рост капитализма»94. И развитие уже возникшего и победившего в определяющей (экономической) сфере! капитализма, и коммунистическая (социалистическая) революция, хотя и включала бы в себя насильственную «экспроприацию экспроприаторов», согласно Марксу должны были произойти по причинам экономическим, именно вследствие того, что «на известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями» (13, 7). Причем дело не только в общих законах развития общества вообще, но и в конкретных механизмах экономического функционирования капиталистического общества, в частности, т.е. «преобразование условий производства во всеобщие, коллективные, общественные условия производства … обуславливается развитием производительных сил при капиталистическом производстве и тем способом, которым совершается это развитие» (25, I, 290)». Лишь бы «сработали» имманентные законы развития базиса, а за надстройкой дело не станет.
Таким образом, Маркс в «Капитале» в неявном виде исходит из того, что экономика базис для всех общественных явлений, а вот для анализа экономической жизни общества никакие явления вне этой сферы не являются существенными. На самом же деле экономика является важнейшей, но вовсе не самодостаточной общественной системой. Она является только одной из подсистем этой сложнейшей системы – общества, важнейшей на определенном этапе его развития, но отнюдь не самодовлеющей и не единственно определяющей.
В свое время указанное заблуждение с Марксом разделял весь ученый мир. А вот сейчас «ни экономисты, по меньшей мере с 50-х годов [XX в.], ни историки уже давно не считают более, что экономика – это “область в себе”, а экономическая история – четко ограниченная территория, где можно совершенно спокойно замкнуться… Следовательно, экономическая история мира – это вся история мира, но рассматриваемая под определенным углом зрения: экономическим»95. Дело в том, что «экономика никогда не бывает изолированной. Ее почва, ее пространство суть равным образом те почва и пространство, где поселяются и живут другие сущности – культурная, социальная, политическая, – беспрестанно в экономику вмешивающиеся… Всякое частное множество, выделяемое ради его доступности пониманию, в жизненной реальности смешано с другими. …Если специфическую черту экономики составляет выход за пределы своего пространства, то разве не то же самое можно сказать и о других общественных множествах?»96. Именно представление об экономике как о самодостаточной системе имело своими следствиями столь редкие у Маркса случаи логической незавершенности.
Может показаться, что утверждая относительность чисто экономических законов, законов материального производства в качестве самодостаточных, базисных (в этом смысле) законов развития общества, мы делаем шаг назад от материалистического понимания общественного развития. Но это не так.
