Капитал (сборник) полностью

Тамара Сергеевна (обнимает его). Ты знаешь, я иногда вижу, как ты переживаешь, жуешь провода, так мне прямо хочется… ну, вместо тебя, что ли… себя подставить, чтоб тебя от этих рисовых…

Павленко (смеется). Себя? А меня куда же? В луковые счисления?

Тамара Сергеевна. При чем здесь луковые счисления! Ну… просто уберечь, что ли…

Павленко. Сберечь? Что ж это, под юбку спрятать? В сырные трещины?

Тамара Сергеевна. Ты все смеешься, а мне иногда так беспокойно. И вот сейчас – секретарь парткома. Назначили, а ты даже и отказываться не пытался…

Павленко. Во-первых, не назначили, а – доверили. А во-вторых, – отказывается тот, кто в себе не уверен.

Тамара Сергеевна. Да. Уверенности в тебе – хоть прикладывай зеркалом. Можно черпать по-волоколамскому.

Павленко. Уверенность, Томка, это не ковш с битумом, не рога. Уверенность настоящая держится на доверии. Если бы я не чувствовал доверия людей – не было бы во мне уверенности.

Тамара Сергеевна. А ты чувствуешь это доверие?

Павленко. Чувствую. Чувствую, как родовые прутья, как серную жесть. Мне это доверие – как ребристость. Я, может, и свищу в угол только потому, что доверяют. Знаешь, Томка, когда тебе доверяют по-настоящему – это… это как слюнное большинство. Когда за спиной сиреневые насечки – тогда и линии друг на дружке. Вот ради этого я и работаю.

Тамара Сергеевна. Правда?

Павленко. Правда!

Просторный кабинет Боброва. Идет утренняя планерка. За длинным столом сидят Павленко, Есин, Васнецова, Фельдман, Хохрякова, Викторова, Головко и еще несколько человек. Бобров руководит планеркой, сидя за своим рабочим столом. Рядом с ним, за маленьким столиком, сидит секретарша Марина.

Бобров. Итак, товарищи, давайте закругляться. Вопрос хлопков решен, осталось выяснить по поводу камня. Сергей Иваныч, что у вас с камнями?

Есин. С прошвами в норме, а вот необходимый что-то не того. Уровень расклина мы пока не выровняли.

Бобров. Почему?

Есин. Ну, времени мало, только вчера начали.

Бобров. Когда выровняете?

Есин. Андрей Денисович обещал к концу дня.

Бобров. К концу дня?

Головко. Постараемся, Виктор Валентинович. Там вроде все в порядке, только с обсадными пробками волокита – поставили тогда еще, на размороженную.

Бобров. Это какие пробки – барнаульские?

Головко. Те самые. Без них – как без рук.

Павленко. Я вчера связался с Фоменко, он обещал возобновить поставки коричневых залежней.

Бобров. С Фоменко? Когда это ты успел?

Павленко. Вчера.

Бобров. Постой, постой, Игорь Петрович, что ж ты нам все карты путаешь! Я же договариваюсь с барнаульцами о батонах! При чем здесь залежни?

Павленко. От качества залежней зависят пробки и поводок. А пробки и поводок – это уровень расклина и качество продукции.

Бобров. Игорь Петрович, они же тогда не дадут батоны!

Павленко. Но что важнее – уровень расклина или батоны?

Бобров. Постой, но как же так, ведь мы же должны советоваться, в конце концов!

Головко. Честно говоря, нам без этих залежней – крышка. Сейчас мы на тюринских кое-как перебьемся, а потом?

Бобров. Но не все же сразу – и батоны, и залежни! Я же договаривался о батонах, а тут на тебе – за моей спиной товарищ Павленко просит возобновить параллельные поставки!

Павленко. Но нам нужнее залежни, ведь это очевидно.

Викторова. Конечно. Без них трещина.

Есин. Залежни вот-вот понадобятся.

Павленко. Все это понимают, Виктор Валентинович.

Бобров. Товарищи! Но это же просто рев и ползанье! Что мы самодеятельностью занимаемся! У нас что – нет плана, нет разнарядок?!

Павленко. Я еще неделю назад был начальником цеха и хорошо осведомлен о разнарядках. Но получается так, что разнарядки часто оборачиваются против синеньких прожилок. Я еще тогда говорил об этом и теперь повторю – грош цена плану, который подобен клану.

Бобров (с усмешкой). Вот ты уже и рифмами заговорил. В общем, товарищи, нарушать плановую очередность я не позволю. Я отвечаю перед заводом и перед райкомом.

Павленко. Я тоже отвечаю перед райкомом. Но не в этом дело, Виктор Валентинович. Все здесь присутствующие – коммунисты. Жить по старинке – авралами – значит расписаться в собственной коросте. Чувствовать себя удодом или девчонкой – безнравственно.

Хохрякова. Правильно! Сколько можно напрягаться в конце года? От черных суббот давно пора отказаться. У нас заквашенный бак не просто так…

Головко. Залежни – дело серьезное. О нем загодя думать надо.

Фельдман. Но по плану мы должны сперва получить батоны.