Что интересно, ни один из пострадавших клиентов банка Орловского не стал требовать возмещения средств. Почти все деньги, которыми оперировал банк, были не совсем законного происхождения, так что, расчет наших аферистов был совершенно верным. Никто не предъявил претензий и нам. Те, кто считали, что в исчезновении Саши замешаны мы, предъявлять претензии побоялись, а прочие просто не видели в этом смысла.
Мы получили на три миллиона рублей электроники. Окончание этой истории было с шумом и блеском обмыто в «Театральном».
Григорий Степанович Бубенцов был отправлен с поста первого секретаря обкома в почетную ссылку — прямиком в кресло директора ликеро-водочного завода. С одной стороны это, безусловно, было понижение. И даже — катастрофическое падение по должностной лестнице. Но, с другой стороны, ликеро-водочный завод был не только ключевым предприятием региона, но и представлял собой золотую жилу, черпать из которой можно было сколько угодно.
Григорий Степанович, профессиональный функционер-аппаратчик, привык править. Находясь на руководящих постах, он привык, что его распоряжения выполняются незамедлительно и что он полностью контролирует ситуацию. Но на новой должности так не получилось. По большому счету, пост директора был формальным, а заправляли всеми процессами — от получения сырья до распределения продукции, совершенно другие люди. Кроме того, завод был связан многочисленными договорами с несколькими кооперативами. Люди, стоящие за этими кооперативами, и были действительными хозяевами завода.
Григорий Степанович некоторое время входил в курс дела, а когда вошел — сильно возмутился. И даже разгневался. Он устроил разнос подчиненным. Он потребовал пересмотра существующих договоров и даже их разрыва. Было проведено собрание трудового коллектива с пламенными и гневными речами. Коллектив недоумевал, он не мог понять, что происходит. Фактические хозяева завода демонстрировали олимпийское спокойствие. Григорий Степанович разносил и клеймил.
А после собрания один из начальников цехов зашел в кабинет директора и полностью объяснил Григорию Степановичу положение вещей. Будучи на своих прошлых должностях, сначала в горкоме, а потом и обкоме, принимал Григорий Степанович дорогие подарки себе и драгоценности супруге? Принимал. Денежные подношения раз в квартал приходили? Приходили, еще и как! И это уже не говоря о приличном алкоголе, безо всяких талонов в любом количестве, на все праздники, на все приемы высоких гостей… Было? Было! Так зачем же так горячиться, дорогой Григорий Степанович, свои же люди, одно же дело делаем, будем работать, плодотворно сотрудничать… А если нет, то у нас все ходы записаны, а на дворе гласность — шила в мешке не утаишь. За ящик водки любой журналист тиснет в городской прессе всю правду о развращенной партийной номенклатуре. Так что пусть все идет как идет, завод план выполняет и даже перевыполняет на один-два процента, зачем вносить смуту в работу слаженного коллектива, у которого никаких взысканий, но одни сплошные благодарности и грамоты? Будем работать, на всех хватит, в накладе никто не останется.
После этого Григорий Степанович слегка притих, но не смирился.
Не смирившийся Григорий Степанович Бубенцов обратился к начальнику городской милиции Николаю Николаевичу. Николай Николаевич, как и все городское руководство милиции, тоже получал от ликеро-водочного завода и денежные бонусы, и «алкогольный безлимит». Поэтому ни о каких действиях милиции против «водочной мафии» и речи быть не могло — замазаны были все, и скандал мог дорого обойтись и милиции, и партийным работникам.
Тем не менее, Николай Николаевич предложил мне встретиться с Бубенцовым и обсудить ситуацию на заводе. Очевидно, начальник милиции решил, что мы можем оказаться полезными там, где он сам ничего не может сделать.
С бывшим директором ликеро-водочного мы имели дело один раз, когда продали на завод партию компьютеров. Директор поразил нас тем, что единственный из всех руководителей не попросил откат за поставленную продукцию. Брать какие-то несколько десятков тысяч рублей было, очевидно, ниже его достоинства — слишком ничтожная сумма. Более того, он щедро предложил нам выбор — получить расчет деньгами или водкой по заводской цене. Мы, конечно же, с радостью выбрали водку, которую реализовали потом с большой прибылью.
Мы встретились с Григорием Степановичем Бубенцовым в разгар жаркого летнего дня на входе в городской парк. Григорий Степанович подъехал на сияющей белой «Волге», но сам вид имел отнюдь не сияющий. Был Григорий Степанович мрачен и озабочен, он страдал от жары — потел и настолько сильно пах дешевым одеколоном, что находиться ближе, чем на расстоянии трех метров от него, было затруднительно для человека без насморка.
Увидев меня, он улыбнулся.
— Здравствуй, Алексей! Ты все растешь, отца перегнал, наверное? Как он там? Не заскучал без общественной работы?
