– В таком случае до встречи, дочь. Господа, честь имею!
Так уж случилось, что все люди подвержены болезням. Неважно, хорошие они или плохие, бедные или богатые, принадлежат к высшим слоям общества или подметают улицы. Все болеют, стареют, а затем умирают. И что характерно, им это категорически не нравится. Именно поэтому появились легенды о вечно живущих богах и героях, над которыми оказалась не властна старость, а то и сама смерть.
Но сказки и былины – это одно, а реальная жизнь – совсем другое. Поэтому в императорской медицинской академии и других научных учреждениях лучшие умы России не покладая рук искали возможности излечения самых разных заболеваний. И именно сюда доктор Крылов с Колычевым привели робеющего перед обилием медицинского начальства Вахрамеева.
– Так вы утверждаете, что еще несколько месяцев назад этот человек страдал от хромоты и прогрессирующего артрита? – вопросительно посмотрела на молодого человека академик, гросс, разработчик вакцин и пенициллина Зинаида Виссарионовна Ермольева.
– Простите, я не специалист, – пожал плечами Март, – диагноз ставил доктор Крылов.
– Но как же вы в таком случае принимали участие в лечении?
– Видите ли, Зинаида Виссарионовна, – попытался вмешаться Павел, но целительница мягко остановила его.
– Коллега, вы же понимаете, что на ученом совете вас поднимут на смех?
– Но что делать?
– Нужны тщательные исследования под присмотром ведущих специалистов, имеющих несомненный авторитет в научном мире…
– Нет! – решительно возразил Март.
– Что нет?
– Я не согласен передавать технологию лечения кому бы то ни было!
– Но у вас еще нет «технологии»!
– Есть. И мы в любой момент готовы ее продемонстрировать.
– Даже так?
– Конечно, – глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, Колычев. – Скажите, у вас есть пациенты, давно находящиеся под наблюдением, чей диагноз не вызывает у вас сомнений?
– Конечно. Но что вы предлагаете?
– Вы проведете комплексное обследование этого человека, после чего передадите нам. Мы проведем курс лечения, после чего вы снова его осмотрите. При таком раскладе, полагаю, результат будет трудно поставить под сомнение?
– Только в том случае, если будут улучшения.
– Конечно.
– Знаете, молодой человек, на это уже я не могу пойти. Ваши методы не апробированы. Что, если вы…
– Угробим вам пациента?
– Грубовато, – поморщилась Ермольева, – но в целом верно! И категорически недопустимо!
– Так ведь не обязательно давать нам какого-нибудь генерала. Пусть это будет простой человек.
– Вот как? Стало быть, «угробить простого человека» вы грехом не считаете?
– Зинаида Виссарионовна, – дернулся Крылов, отчаянно делая знаки, чтобы его товарищ не зарывался. – Мой друг вовсе не это имел в виду.
– Мы уверены в своей методе! – мрачно ответил целительнице Март.
– Хорошо, – неожиданно согласилась она. – У меня есть для вас пациент. Это рабочий с одного из предприятий вашего однофамильца. С ним произошел несчастный случай на производстве. И так случилось, что именно его оперировали в присутствии большого количества людей. У нас был консилиум, на который собрались светила нашей хирургии – главы кафедр и профессора академии. Там же в качестве зрителей и присутствовало множество ординаторов и студентов. В общем, эпикриз хорошо известен, и его будет практически невозможно оспорить.
– А что за операция?
– Ампутация ноги, извлечение инородных предметов из брюшной полости, – начала перечислять Ермольева.
– Вы что хотите, чтобы я ему ногу вырастил? – возмутился Март.
– А вы можете? – вопросом на вопрос ответила целительница.
– Нет, конечно, во всяком случае, пока…
– В таком случае сделайте то, что возможно. А мы посмотрим. И да, денег у него нет. Вы ведь о них беспокоились?
Последние слова Зинаида Виссарионовна произнесла почти с презрением, решив, что «молодое дарование», которое привез в Петербург Крылов, заботится только о своем благосостоянии. Но тут уж ничего не поделаешь, даже самые благоуханные цветы прорастают на обычном навозе. Если в методе этого Колычева есть рациональное зерно, она его вычленит и пустит на благо людям. Если же нет…
– Дозвольте сказать, барыня, – прервал ход ее размышлений старавшийся до сих пор помалкивать Вахрамеев.
– Что, простите? – удивилась Ермольева.
– Я человек простой, – продолжил бывший абордажник, – а потому, если чего не так ляпну, уж вы не обессудьте. Только зря вы на крестника моего смотрите, будто на мошенника какого. Я и впрямь на царской службе здоровье свое оставил. И охромел, и руки гнуться перестали, и спина как не своя была. А Мартемьян с доктором Крыловым меня на ноги поставили. Ей-богу, будто сызнова на свет народился!
– Вы его крестный отец? – удивилась Зинаида Виссарионовна.
– Больше, чем отец, – вмешался Март. – Дядька Игнат меня спас. Из развалин дома вытащил после японской бомбежки.
– Понятно, – кивнула целительница. – Тем больше причин устроить проверку с посторонним человеком. И не надо называть меня барыней!
