Пациент, или точнее подопытный, на первый взгляд показался Марту глубоко пожилым человеком, но, судя по данным медицинской карты, ему едва миновало сорок лет. Несмотря на отсутствие ноги и серый цвет лица, чувствовалось, что прежде он был силен. Но теперь худые, перевитые венами руки беспомощно лежали поверх одеяла, а будто присыпанные пеплом глаза выражали полнейшую безнадегу.
– Как вы себя чувствуете, Петр Михайлович? – участливо спросила Ермольева.
– Покуда живой, – безучастно отвечал тот.
– Я смотрю, вас родные навещали, – обратила она внимание на лежащий на прикроватной тумбочке узелок.
– Была жена с детишками… Только я им велел более не приходить. Нечего на меня такого глазеть. И на гостинцы не надо тратиться. И так подохну…
– Зачем же так? – укоризненно посмотрела на него целительница.
– Так ведь этого все одно не миновать, – на лице больного впервые показалось нечто вроде эмоции. – Вы, главное, с деньгами не обманите. Тяжко им придется без меня…
– Не беспокойтесь, – положила она на его руку свою ладонь. – Все, что обещала, я выполню.
– Вот и ладно! – откинул голову на подушку пациент и наконец обратил внимание на остальных. – А это что, студенты опять пришли? Ну, пускай смотрят…
Едва увидев Порфирьева – такая была фамилия пострадавшего рабочего, Крылов с Колычевым скользнули в «сферу» и внимательно ознакомились с его состоянием. Насколько мог судить Март, операции, которым его подвергли, прошли успешно, но вот нравственное состояние оставляло желать лучшего. Он махнул на себя рукой и хотел лишь не слишком обременять своим содержанием семью.
– На каком станке работал, браток? – поинтересовался он, заметив характерные следы на натруженных ладонях мастерового. – Токарном, фрезерном или, может быть, слесарь?
– Токарь, – тихо отозвался тот, и уголки губ еле заметно дрогнули.
– Эко тебя угораздило.
– На грех мастера нет…
– Ну, руки, слава богу, целы, значит, работать сможешь.
– В прежние времена, может, так бы и случилось.
– В «прежние» это какие, при царе Горохе?
– Зачем при царе? При Иване Архипыче, царство ему небесное. Он всех своих работников знал, в беде бы не бросил!
– Ишь как, – заинтересовался Март, – а ты его разве застал?
– А как же, – еще немного оживился пациент. – Строгий был, но справедливый. Не то что нынешние прохвосты!
– А сын его?
– Федор Иванович-то? Тоже хороший человек был, только немного не от мира сего. Все в науках своих витал. Но при нем получше было, чем при нынешних, это да…
Так за разговорами они закончили осмотр и, придя к кое-каким выводам, покинули палату.
– Зинаида Виссарионовна, – с ходу начал Крылов. – При всем уважении, это перебор! У пациента, помимо всего прочего, явная депрессия, а при таком настрое ожидать позитивной динамики…
– Ваш метод, насколько я поняла, – парировала целительница, – сродни чуду. И спасти Порфирьева может только чудо. Но в случае успеха оспорить его уже никто не сможет! Кстати, – обернулась она к Колычеву, – как вам удалось разговорить больного? Мне, несмотря на весь мой опыт, так и не удалось пробиться…
– Все просто, – пожал плечами Март. – Во мне он видит своего, а в вас – большое начальство. Несомненно, доброго человека, но очень далекого от него и от его проблем.
– Вот как? – немного по-другому взглянула она на молодого человека.
– Любопытно, а что вы ему пообещали? Выкупить скелет после смерти для анатомического кабинета?
– Нет, конечно, – смутилась целительница. – Просто небольшую сумму денег за участие в экспериментах для семьи, а также компенсацию затрат на погребение.
– Просто аттракцион невиданной щедрости! Простите, я не слишком осведомлен о рабочем законодательстве. Какие-то компенсации от работодателя за увечье ему положены?
– Насколько я знаю, да, – растерялась Ермольева.
– Существуют фабричные кассы взаимопомощи, – пришел ей на помощь Крылов. – Но, говоря откровенно, выплаты не очень велики. Так что все, на что может рассчитывать его семья, это благотворительность частных лиц.
– Понятно, – кивнул Март. – Мы беремся за этот случай!
– Подожди, – попытался остановить его компаньон, но было поздно.
– Зинаида Виссарионовна абсолютно права. Этот случай будет невозможно игнорировать, и мы одним махом добьемся большего, чем годами исследований.
– Вы уверены?
– Более чем!
– Вам говорили, что вы очень странный молодой человек? – внимательно, как будто узнала что-то новое, посмотрела на него Ермольева.
– Постоянно говорят, – пожал плечами тот. – Особенно женщины.
Высший свет – это своего рода закрытая корпорация, в которую очень трудно попасть. Однако, если ты все-таки стал ее частью и соблюдаешь определенные правила, перед тобой открываются многие двери и еще больше возможностей. В том числе и для решения сугубо личных проблем.
