— Ты права, — признался Райли, виновато опустив плечи. — Все эти годы я обманывал себя... хотя, возможно, случившееся за последние дни, заставило меня пересмотреть кое-какие мои установки. Возможно, если бы я понял это раньше, я бы не стал уклоняться от участия в войне, в которой нейтралитет автоматически ставит тебя на сторону фашистов.
— «Единственное, что необходимо злу для победы, — к его величайшему удивлению произнесла Кармен, — это бездействие хороших людей».
Алекс никак не ожидал услышать из ее уст знаменитую цитату Эдмунда Берка.
— А ты что думал? — спросила она, нахмурившись. — Что я не читаю книг? Что я день-деньской только и знаю, что трахаться?
— Да нет, черт возьми... — поспешил заверить Алекс. — Просто мне в голову не приходило, что ты можешь знать именно эту цитату.
— Ну да... понятно.
— Вот что меня действительно удивило, — признался Райли, переводя разговор на другую тему, — так это то, что ты решилась последовать за нами. — Я даже не представлял, что ты способна примерить на себя роль героини.
— А я и не примеряю.
— В таком случае, почему ты решилась следовать за мной?
Кармен долго смотрела ему в глаза, прежде чем решилась ответить.
— Я ведь могу быть чем-то полезна?
— Конечно. Именно поэтому я вас и спросил.
— Нет, Алекс, — ответила она. — Ты спросил нас для того, чтобы самому остаться с чистой совестью. Чтобы не отягощать ее новыми мертвецами. Скажи, ты бы решился вернуться, если бы я тебя об этом попросила? Если бы мы все тебя об этом попросили?
Райли слегка задумался, а легкий дождик между тем успел превратиться в непроглядный ливень, но никто из них как будто даже не заметил этого.
— Нет, — признался он. — На самом деле — нет.
— То-то и оно, — усмехнулась Кармен. — Ты прекрасно знаешь, что твоя команда и оба пассажира готовы отдать за тебя жизнь, что они повсюду последуют за тобой, какое бы решение ты ни принял, даже если это полная глупость или самоубийство. И ты всегда знал это, Алекс, даже если и не отдавал себе в этом отчета, — она снова усмехнулась, приподняв бровь. — Так что тебе самому решать, хватит ли у тебя совести воспользоваться их преданностью или нет.
С этими словами, подтянув повыше угол одеяла, словно это плащ, она повернулась и направилась в сторону люка, ведущего в каюты.
Едва он осознал, как права Кармен, как холодок пробежал у него по позвоночнику, а волосы на затылке встали дыбом. Такого он не испытывал с той трагической ночи в долине Харама.
В тот же миг Райли затопила черная волна вины и раскаяния, и была эта волна во много раз выше и чернее, что любая из тех, что бились в эти минуты о борт судна.
Застрявший в горле ком перехватил дыхание, а перед его глазами один за другим вставали лица тех мальчиков из бригады Линкольна. Внезапно его охватило желание спрятаться на дне бутылки бурбона — единственного места, где он мог чувствовать себя в безопасности от преследовавших его призраков.
Неожиданно у двери раздался голос Кармен. Она задержалась там, будто ожидая этого момента.
— Не знаю, поможет ли тебе чем-то мое признание, — еле слышно сказала она и слегка улыбнулась, — но, несмотря ни на что, я горжусь тобой.
Сквозь дыру в корпусе Райли видел, как свинцово-серый дождливый рассвет озарил небо и океан, и отличить одно от другого можно было лишь по белой пене волн. Видимо, эпицентр шторма вместе с ними переместился на юго-запад, так что попутный ветер по-прежнему дул с востока, подгоняя их в корму, к Азорским островам.
Алекс на самодельной страховке на высоте трех метров от дна трюма, засунув за пояс плотницкие инструменты — большой деревянный молоток, пилу и нож, а также привязанный на веревке мешок, набитый деревянными клиньями и небольшими клочками ткани.
Распустив веревку, он заглянул внутрь и выбрал среди клиньев наиболее подходящий, чтобы закупорить ближайшее отверстие в корпусе. Упершись ногами в стальную стену корпуса, он пристроил клин перед собой и, слегка обтесав его несколькими ударами ножа, решил, что этого достаточно, чтобы клин вошел в отверстие. Затем, переложив клин в левую руку, правой взял молоток, но тут его отбросил резкий толчок, Алексу плохо бы пришлось, если бы он не был надежно привязан. Тем не менее, он весьма чувствительно ударился спиной о стальной прут, выронив из рук затычку и молоток, которые упали на дно трюма, почти на полметра залитый морской водой, пахнущей солью и дизельным топливом, расплывшемся на поверхности воды.
— Да твою ж мать... Черт, Жюли, полегче там! — сердито крикнул он, глядя наверх и прекрасно зная, что никто его не услышит.
