– А Мадагаскар знает об этом? – мрачно пошутила Риччи. – Ты твердишь это третий день, а никакой земли мы до сих пор не видим.
– Что я могу сделать, если ветер стих? – пожал плечами Фареска. – Это скорее по вашей части.
– Не хочу рисковать, – буркнула Риччи. – Если мы действительно недалеко от берега, а я случайно перестараюсь и вызову бурю, нам придется плохо. Пойду спрошу впередсмотрящих, не видят ли они что-нибудь похожее на землю.
– Я их уже спрашивал, – сказал Стеф, войдя в рубку. – Они говорят, что не видят ничего. Кроме проклятых птиц, которые так изголодались, что из рук еду выхватывают.
– Каких птиц? – в один голос спросили Берт и Риччи.
– Не знаю, – растерянно ответил Стеф. – А какая разница?
– Большая, – бросила Риччи, хватая шляпу и выскакивая на палубу. – Есть птицы, которые могут долететь до середины океана, а есть те, кто не способен далеко отлететь от берега. И чайки относятся к последним, а это именно они! Земля действительно недалеко!
– Вы это уже третий день твердите, – заметил Стеф с легким раздражением.
***
Они искали бухту, в которой могли бы расположиться надолго: стать лагерем на берегу и вытащить корабль из воды, чтобы почистить заросшее за длинное плаванье днище. Гавань, которую в перспективе могли бы сделать своим убежищем для разбойничий вылазок.
Особое внимание они собирались обратить на отсутствие поблизости племен аборигенов – никто не хотел повторения истории с «островом Рыбьего бога», как окрестил его Стеф. Хотя его рассказ изрядно поднял авторитет Риччи среди матросов.
Идя вдоль берега, они отыскали небольшой залив с удобным выходом на берег и мысом, прикрывающим его от океана. Но от водружения черного именного флага пришлось отказаться, потому что они не были первопроходцами в этих землях.
В заливе теснились корабли: большая часть их походила на длинные лодки с квадратными парусами, но пара судов размерами превосходила «Барракуду». Приблизительный подсчет говорил о том, что в гавани сейчас находится не меньше сотни пиратов.
За небрежно сколоченными мостками был вбит в землю ряд столбов – к большей их части были привязаны скелеты разной степени сохранности и желтизны. Земляной форт выглядел не слишком серьезной опасностью, гораздо больше пиратов «Барракуды» тревожили корабли. Особенно те, которые использовали помимо парусов весла, которые в условиях безветрия стали бы большим преимуществом.
Собравшиеся на мостике офицеры провели краткое совещание.
– Бежать нельзя! – заявила Риччи. – Во-первых, нас все равно догонят. А во-вторых, если мы хотим охотиться в этих водах, надо сразу заявить свое право на это.
– Они могут с нами не согласиться, – заметил Стеф.
– И сколько их тут? – фыркнула Риччи. – Сотня? Две? А сколько у них капитанов, ты подсчитал? По одиночке никто из них не имеет над нами решающего преимущества, а объединяться в коалицию… Ты сам знаешь, чем заканчиваются пиратские коалиции. И они это знают. Так что им придется потесниться и дать нам урвать свой кусок пирога.
Риччи говорила очень убедительно, так что команда воспрянула духом. К сожалению, Риччи ничего не слышала о человеке по имени Эммануэль Вайн, иначе вела бы себя осторожнее.
***
Поселение пиратов Мадагаскара представляло собой несколько десятков разбросанных беспорядочно хижин. Среди них одна выделялась размерами и болтающейся на крыше темной тряпкой, отдаленно похожей на флаг. Риччи подумала, что туда стоит наведаться в первую очередь.
Когда Стеф, Берт и Юлиана снова вызвались идти на берег с ней, Риччи даже не стала возражать.
– Местные флибустьеры весьма беспечны, – заметил Стеф, когда они сошли на пристань неизвестного поселка и не обнаружили никого, кто бы интересовался их личностями и целью визита. – Вместо нас мог прибыть и военный корабль.
– В этих водах нет военных кораблей, – напомнил Берт. – Только сопровождение торговых караванов. Но если такой и явится сюда, пираты просто бросят эти свои так называемые жилища и уйдут в джунгли, а оттуда их не выкурить армии.
– Ты такой умный, Берти! – восхитилась Юлиана. Хотя Риччи могла бы поклясться, что та полностью поглощена созерцанием нового пейзажа и не слышит ни слова.
Риччи и самой не очень хотелось рассуждать о политике и войнах. Стоял чудесный солнечный день, вокруг них порхали яркие неизвестные бабочки и летали незнакомые птицы, одуряющее пахли неведомые цветы, и у Риччи не было и тени дурного предчувствия. Даже жалкий вид соломенных лачуг не раздражал ее, а казался очень живописным и прекрасно вписывающимся в пейзаж. Хотя жить Риччи все же предпочла бы у себя на борту.
Разрушили умиротворяющую картину райского острова звуки попойки. Судя по горланящим похабную песню голосам и шуму драки, отмечали удачные рейсы здесь с таким же размахом, как на Тортуге.
Юлиана демонстративно поморщилась, услышав строчки припева.
– Давайте попробуем выяснить у них, кто тут главный, – предложила Риччи. – Или главные. Кому, в общем, мы должны сказать, что отныне ищем себе добычу в этих водах.
