По дороге они обнаружили несколько лежащих неподвижно тел, но не стали проверять, мертвы ли те или просто мертвецки пьяны.
Большая хижина, как и подозревала Риччи, оказалась местной таверной. Отодвинув прикрывающую вход плетенку, они вошли в зал, освещенный тусклыми фонарями и пропитанный запахом дыма и кислым ароматом чего-то перебродившего. Только через минуту Риччи начала различать в этом дымном сумраке что-то кроме силуэтов. Но сидящий на одной из циновок, заменяющих скамьи и столы, человек был к нему привычен и, разумеется, смог рассмотреть Риччи первым.
Он поднялся им навстречу, и Риччи вдруг обнаружила, что разговоры затихли, песни прекратились и все посетители перевели на них взгляды. Но из всей толпы она безошибочно выделила одного человека.
Он отличался многим: своим шелковым костюмом кофейного цвета, среди вытертых штанов и грязных рубах, своим пронзительным ясным взглядом, своей густой смолисто черной бородой. Но самым важным было ударившее Риччи под дых знакомое чувство опасности. Он был Вернувшимся.
Риччи сглотнула и напомнила себе, что отступать уже поздно.
– Я Риччи Рейнер, – произнесла она, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно и уверенно. – Капитан «Барракуды».
Он усмехнулся, показав неровные желтоватые зубы, и Риччи очень не понравилась его ухмылка.
– Эммануэль Вайн, – произнес он, едва наклонив голову. – Твой голос настолько тонок, что ты точно не Ричард. Если только у тебя не отрезали яйца. Но если уж так, то ты все равно Рейчел Рейнер. Будь ты настоящим капитаном, мы бы с тобой сошлись в честном поединке, но с ведьмой у нас разговор другой.
Он сделал знак рукой, и таверна тут же взорвалась шумом.
– Ведьмам не место на острове! – кричали мадагаскарские пираты. – На кол ее!
Стеф и Берт развернулись к Риччи боком, положив руки на рукояти клинков. Они прикрывали ее с флангов и одновременно защищали спинами Юлиану.
– Если вы настаиваете, – произнесла сквозь зубы Риччи, готовясь в любую секунду выхватить меч, – я могу и сразиться.
Не то, чтобы она чрезвыйно верила в собственные силы, но понимала, что в массовой схватке первой пострадает Юлиана, да и Стеф с Бертом вряд ли выберутся из этой передряги целыми. Так что поставить все на свое умение фехтовать казалось ей лучшим выходом.
Вайн, казалось, не нашел ее предложение привлекательным, но скользнув взглядом поверх плеча Риччи и встретившись глазами с испуганно взиравшей на творящийся вокруг бедлам Юлианой, он внезапно передумал.
– Хорошо. Устроим дуэль один на один. Расчистите место! – крикнул он своим подчиненным. – Разойдитесь!
«Женщина», – мысленно усмехнулась Риччи, хваля себя за то, что позволила Юлиане идти с ними. – «Все мужчины хотят казаться джентльменами, когда поблизости есть личико с подведенными глазами».
– Ты уверена? – шепнул ей Стеф. – У нас не так уж мало шансов против этой пьяной толпы.
«Честный поединок куда лучше, чем беспорядочная свалка», – подумала Риччи.
– Абсолютно, – ответила она.
Вайну подали меч – широкий и тяжелый полуторник. Риччи вытащила свое оружие, испытав прилив уверенности от ощущения рукояти в своей руке, и встала в боевую стойку.
Она решила, что даст Вайну напасть первым, чтобы оценить его скорость и технику, а также проверить, выдержит ли его меч скрещения с мечом Океана. В случаях с корабельными саблями такое столкновение оканчивалось не в их пользу.
Но Вайн не торопился атаковать. Он поднял меч и сделал им ленивое движение в воздухе, словно примериваясь, как лучше снести ей голову. Риччи, верная своему плану, продолжала ждать его первого выпада.
В следующую секунду на нее рухнула половина крыши хижины, причем балка угодила ей прямо по черепу.
***
Для другого искателя приключений карьера бы закончилась в этот момент, но Риччи просто потеряла сознание на некоторое время.
Она очнулась в душном каменном мешке – то есть вырытый в песке яме, обложенной камнями и сверху накрытой тяжелой кованой решеткой с замком.
Лицо ей закрывала собственная шляпа, а под голову была подложена свернутая куртка Берта. Штурман находился тут же, он сидел у соседней стены, глубоко уйдя в себя.
Риччи села, переждала приступ тошноты и головной боли и обратилась к Берту:
– Этот вопрос утратил оригинальность, но все-таки: что я пропустила?
Фареска медленно повернул к ней голову. Риччи отметила расширенные зрачки, тяжелое частое дыхание и бессмысленный взгляд.
– Да у тебя же тепловой удар! – вскочила она. – Ляг на мое место, тут хоть какая-то тень. Расстегни рубашку.
Подложив Берту под ноги обе куртки, она поняла, что предпринятых мер недостаточно.
– Эй! – крикнула она, задрав голову. – Нам нужна вода! Тут человек умирает, дайте воды!
Солнце на несколько секунд закрыл чей-то силуэт.
– Умрет, так туда ему и дорога, – произнес пират, охраняющий яму.
– Ублюдок! – крикнула Риччи. – Ничего не поделаешь, – сказала она Берту, – придется нам с тобой ждать ночи. Можешь пока рассказать, что все-таки случилось?
Фареска медленно кивнул.
– Тебя завалило обломками, Вайн смеялся, – начал он медленно. – Он объявил всю твою собственность своей. Он сказал, что казнит тебя завтра.
