Ее услышали. Теперь оставалось ждать.
– Рейнер? – донеслось до нее.
Слишком тихо. Никто из ее напряженно прислушивающейся команды не дернулся.
– Гро-омче-е, Ги-иньо-о! – протянула она.
– Ты меня слышишь, – ответила та, не повышая голоса. – Ты сдаешься?
– У меня еще есть патроны, – завела песню переговоров Риччи. – И если я прострелю вам колеса, никто не выберется отсюда.
Последовала небольшая передышка – до ее ушей не доносилось ни звука от вражеского укрытия. Риччи надеялась, что Гиньо тратит время на унятие чьей-нибудь истерики или подавление бунта.
– Что тебе нужно? – в голосе слышалось раздражение.
– Перемирие, – выкрикнула Риччи. И продолжила уже лишь громче своего обычного тона. – До тех пор, пока не выберемся отсюда.
– Мы не так далеко от города, – ответила Гиньо. – Я доберусь и пешком.
– А твои люди? Стоит жара, и сколько у вас воды?
Возможно, Гиньо плевать на своих подручных, как она и декларирует, но не зря же она держала их при себе сотню лет?
– Отдай мне меч, – прозвучало со стороны джипа. – И я довезу твою шайку до города.
– Я видела трупы тех, кто пытался забрать этот меч из храма, – выкрикнула Риччи. – Не боишься разделить их участь?
– Я достойна его носить! – судя по голосу, капитан пребывала в еле сдерживаемой ярости.
– Те скелеты тоже так считали, – отозвалась Риччи, не скрывая иронии.
Она вспомнила те секунды, когда едва не слилась с душами, уже поглощенными мечом. С другими Вернувшимися, полными надежд и амбиций в тот миг, когда они брались за рукоять.
– Я не боюсь! – заявила Гиньо.
Те люди тоже не боялись. А вот Риччи бы, наверное, испугалась, будь у нее время на то, чтобы просчитать шансы.
– Зачем тебе вообще меч? – спросила она.
Существовало множество вариантов использования сил меча, но ответ ее удивил.
– Чтобы выбраться из этого мира, конечно.
Она уже почти потеряла надежду договориться.
– Мы можем выбраться вместе, – предложила она. – Я тоже не собираюсь задерживаться в этом мире. Объединим силы?
Не стоит рассчитывать на вечную дружбу, но на временное перемирие способны даже Вернувшиеся. Перемирие вроде того, что было между ней и Огастом Таммером. Возможно, на этот раз все закончится не так печально.
Ответа не следовало долго, но и новых выстрелов не звучало, так что Риччи предпочла считать, что переговоры продолжаются, пусть одна из сторон и взяла паузу.
Она уже успела прикинуть, каким образом подремать, не высовывая частей тела из-под прикрытия, когда со стороны джипа раздалось гневное и нервозное:
– Черт с тобой, заключим союз. Но только пока не выберемся в безопасное место.
– Она согласна, – шепотом оповестила команду Риччи. И громко спросила. – Разве здесь не безопасно?
– Когда ты успела оглохнуть?! – ворчливо отозвалась Гиньо.
В голосе ее Риччи распознала гнев и страх. Последнее заставило ее слух обостриться еще больше.
Она не слышала этого звука целую жизнь, и потому не была уверена в его источнике.
– Вертолет? – предположила она.
– Бинго! Что же еще?! Сама догадаешься, за кем он здесь?!
Риччи впервые узнала, что может быть нужна людям с вертолетом, но голос Гиньо взывал к действию.
Осталось только составить договор.
– Я, Риччи Рейнер, капитан «Барракуды», клянусь не нападать на тебя и твою команду и помогать вам, пока мы не достигнем следующего мира, – громко произнесла она.
Гиньо фыркнула достаточно громко, чтобы Риччи ее услышала.
– Я, Арнетта Гиньо, не обремененная званием, клянусь не причинять тебе и твоим людям вреда, а также помогать вам, насколько это в моих интересах, пока мы не выберемся из этого проклятого мира. А теперь идите уже сюда, и займемся делом!
– Выходим, – передала Риччи команде. – Они не станут стрелять.
***
Оба их автомобиля представляли собой жалкое зрелище, но пикап, признала Риччи, выглядел хуже. Они могли лишь забрать свои вещи и попрощаться с машиной, почти пронесшей их через весь континент.
– Нам надо заменить два передних колеса, – ответила Гиньо. – Льюис этим займется.
Парень в костюме – тот, кого она впервые увидела за рулем джипа – запротестовал:
– Я не собираюсь возиться с ними в одиночку!
– Возьми кого-нибудь в помощь, только шевелись уже, – бросила Гиньо.
Риччи впервые обратила внимание на что-то в нем, кроме костюма. У Льюиса оказались темные волосы, темные глаза и совсем не примечательное в общем лицо – из тех, что нелегко выхватить из толпы. Но этого не сказать о его взгляде. Человека с таким взглядом Риччи бы запомнила – она встречала таких на Тортуге, ни в медяк не ценящих ни чужих жизней, ни своей. Но его манеры чем-то напомнили ей Стефа.
«Парень из хорошей семьи в тяжелой ситуации», – охарактеризовала его Риччи. – «Но едва ли он оказался в ней на ровном месте и вопреки собственному желанию».
Льюис окинул скептичным взглядом ее команду.
– Кто-нибудь из вас умеет менять колеса? – спросил он.
– Они меняются? – искренне удивился Мэл.
– Ладно, значит, слушайте меня… – начал Льюис, но натолкнулся взглядом на Риччи и запнулся. – Если вы…
– Я не возражаю, – ответила она. – Командуй.
Она не умела менять колеса, и не хотела играть в испорченный телефон.
