Возможно, она услышала что-то, заставившее изменить свои планы. Риччи уже и сама задумалась, разумно ли оставаться в лагере. Если бы их путь не совпадал с направлением строительства дороги, Риччи покинула бы это место, как только им удалось раздобыть припасы – необязательно законным путем, но их путь в любом случае пролегал через лес.
Риччи всерьез задумалась о том, что двигаться впятером будет быстрее и незаметнее – а от того безопаснее. Арни же, скорее всего, отправится на восток – ей нет нужды бродить по диким землям. На пару секунд она даже забыла о том, что состоится в итоге только одно из двух путешествий.
***
Уверенным взмахом руки Гиньо отстранила Льюиса и Ким и уставилась на Джея, явно желая остаться с Риччи наедине. Тот, кажется, почувствовал ее взгляд кожей.
– Мне нужно отправить сообщение, – сказал он, поднимаясь. – Не возражаете, если я зайду первым? Дилижанс придет сегодня днем… если его не захватят дикари.
Риччи подала ему футляр, который оказался весьма увесистым для куска дерева со струнами. Может, он хранит в нем заначку? Мелкими медными монетами?
Когда Джей скрылся за дверью, Арни заговорила:
– Я собиралась разобраться с тобой, когда мы встретим кого-нибудь, кроме грифов и ящериц, и сейчас было бы самое подходящее время.
– Ты это хотела мне сказать? – слегка удивилась Риччи. – Если ты вызываешь меня на дуэль, дай сначала поесть.
Она не ожидала такой откровенности. Гиньо не походила на человека, который делает предупредительный выстрел.
– Я предлагаю продлить наш договор, – продолжила Арни, смотря в сторону, словно ей было неловко. – До тех пор, пока мы не разберемся с новой угрозой.
Риччи почему-то подумала, что она говорит о Джее, но тут же поняла, что Арни смотрит не просто в сторону – она смотрит на лес.
– Ты говоришь о дикарях? – уточнила она.
– Да, об этой банде местных индейцев.
– Но чем они могут быть опасны… для нас? – Риччи понизила голос.
Она не возражала против идеи объединиться с Гиньо еще на некоторое время, но без очевидной причины это предложение походило на ловушку.
– Они сами – ничем, но вот кое-кто… Дьявол! Ким, ты не прихватила эти бумажонки?
– Нет, босс, – откликнулась мулатка.
– Вон там висят такие же, – сказал Льюис.
И все они вчетвером оказались у доски объявлений, про которую говорил Джей. Главное центральное место на ней занимали три пожелтевших листа – один из них объявлял награду за каждую голову дикаря или иным образом доказанный факт убийства.
– Это месячное жалование местных солдафонов, – заметила Ким. – Неплохо за один труп.
– Они не обещали бы так много, если бы его было легко добыть, – сказал Льюис.
Вторая назначала награду за «главаря разбойников» и демонстрировала потенциальным охотникам за головами его лицо – угрожающую бандитскую физиономию в обрамлении сложного головного убора из перьев и причудливого ожерелья, по которым его, видимо, и полагалось опознавать.
– Он в таком виде и нападает на дилижансы? – удивилась Риччи. – Без них его будет просто не узнать. Или на это и расчет?
– Это элемент устрашения врагов, – объяснил ей Льюис. – И, наверняка, важная индейская реликвия, так что правительство и железнодорожная компания компании заплатит просто за нее саму.
– Вы неплохо ориентируетесь во всем этом, – заметила Риччи.
– Мы жили во времена, когда они еще доставляли настоящие неприятности, а не спивались в резервациях, – ответил он с мрачным видом, вызванном, похоже, воспоминаниями.
Третий плакат был самым новым и сумма, крупно написанная на нем, была самой значимой. Если Риччи правильно оценила уровень местных цен, на эти деньги можно было приобрести большое поместье.
«Человек, за которого дают столько золота, здорово насолил властям», – подумала она. Ей самой довелось бывать в списках тех, за чьи головы назначили цену, но не в верхних строчках – дискриминация женщин, очевидно – и никто не рисовал ее портрета, что, судя по представшему ее взгляду, и к лучшему.
Первым, что бросилось ей в глаза, когда она посмотрела на портрет над традиционной надписью «живым или мертвым» было отсутствие той жуткой уродливой прически с выбриванием частей головы – просто черные волосы до плеч. Но и в целом он не слишком походил на местных аборигенов.
– Он ведь не… – начала она, разглядывая лицо, которое художник изобразил искаженным в жуткой гримасе, которая по замыслу, вероятно, была яростной, но походила на истерический приступ.
– Он европеец, – сказала Арни. – Или как тут называют нашу с тобой расу. Но проблема не в этом. Он не просто европеец.
Риччи отвела взгляд от оскаленных зубов и выпученных глаз и обратила внимание на одежду – ее наметили весьма схематично, но даже очертания воротника и верхняя пуговица выглядели чужеродно. А потом она присмотрелась к медальону.
– Это что, полицейская эмблема? – поразилась она. – Ее ведь создали позднее?
– Да, – кивнула Арни. – Полицейский значок. Но и без него я бы узнала это лицо. Его зовут… звали Эндрю Лефницки.
Под ее показным раздражением проглядывал страх.
– Он действительно заключил контракт, – произнес Льюис еле слышно.
