Нельзя было сказать, что он ее не боится. Его старания не выпускать ее из поля зрения выдавали его. Но он не реагировал на нее так остро, как случайные люди.
– Хочу кое-что спросить, – начала разговор Риччи, поскольку Льюис молчал. – У Арни допытываться как-то неловко, а ты ведь провел с ней больше ста лет.
– И о чем же? – не проявил ни удивления, ни восторга он.
– О регенерации, – выпалила Риччи. Эта тема казалась чрезвычайно интимной. Легче было бы поговорить о беременности… хотя нет, не легче. – Точнее, о ее пределах. Смогу я, например, отрастить себе новую руку?
– Только если не сама ее себе отрежешь, – ответил Льюис флегматично.
– Я так и думала! Но хотелось убедиться. Мне пока что везло, и еще никому не удалось отчекрыжить мне какую-нибудь конечность, но всякое случается.
– Если тебя разрежут на кусочки и разбросают их, – продолжил Льюис, – ты обзаведешься новым телом из старой головы. Это займет несколько дней, и весь процесс крайне болезнен, так что не советую развлекаться так часто.
Риччи нервно сглотнула. Она как-то не задумывалась раньше о расчленении. Что ж, это было полезно услышать.
– А если кому-то удастся тебя сжечь, или распылить, или растворить в кислоте, вместе с головой, но не полностью, – продолжил Льюис, проглотив еще ложку супа, – то даже небольшой части тела будет достаточно. Но это выбьет тебя из седла на недели.
Вот теперь Риччи действительно почувствовала себя неуютно, несмотря на то, что Хайт был спокоен, словно они обсуждали мелочи местной жизни, а не особенности физиологии Вернувшихся.
– Ты ведь не просто слухи пересказываешь? – уточнила она. – Сведенья из личного опыта?
– Арни не всегда везло, – кивнул Льюис.
При мысли о том, что нечто подобное происходило не с каким-то неизвестным Вернувшимся, а с Гиньо – самоуверенной и сильной Гиньо – Риччи испытала забытое ощущение мурашек бегущих по спине.
– И какой части тела достаточно? – все же спросила она, не слишком уверенная в своем желании знать ответ.
– Не знаю, – ответил Хайт. – В тот раз мне удалось выкрасть отрубленную кисть, и этого хватило. Но я бы не назвал эти дни лучшими в жизни. Даже опиум ей помогал мало.
Картина ясно встала перед глазами Риччи: Льюис, крадущийся ночью к месту казни и покидающий его с окровавленной холодной кистью в сумке, а потом несколько недель скрывающийся в какой-нибудь грязной дыре, вздрагивая от каждого шороха на улице, в компании Вернувшейся, испытывающей адскую, ни на секунду не прекращающуюся боль во всем теле – уже реальном и еще фантомном. Это не могло не впечатлить.
Риччи верила в свою команду, но задумалась, способен ли кто-то из них пережить подобное вместе с ней. Она не считала команду Гиньо идеальной, а ее методы командования – подходящими, и поэтому знание о том, что Льюис совершил подобное ради Арни, заставляло ее больше уважать именно его.
Уверенность в том, что кто-нибудь из команды – и даже не обязательно Стеф – пройдет через то же самое ради нее, сделала бы ее счастливейшим человеком во Вселенной.
Стоило ей подумать о нем, и Томпсон нарисовался рядом, словно материализованная мысль.
– О чем разговариваете? – поинтересовался он громко.
Разумеется, все остальные тут же заинтересовались.
– О последнем набеге Лэя Лонги, – ответил Льюис так, что Риччи целую секунду пыталась вспомнить, когда они успели обсудить разбойника. – Слышали о нем?
Риччи включилась в игру.
– Так сколько у него примерно людей? – уточнила она, словно продолжая прерванный диалог.
– Два, три или четыре десятка, – ответил Льюис без заминки. – Очевидцы рассказывают о сотне и даже двух, но едва ли им стоит доверять. Вот и его последняя операция…
– Просто очередной скучный разбой, – хмыкнул Стеф. – Я выслушал уже о десятке его нападений, и все они похожи друг на друга. Парню не хватает фантазии. Вот Тень – это совсем другое дело. Надеюсь, мы застанем одну из его проделок, когда будем в Йеллоустоуне.
– Если эти истории настоящие, – подала голос Юли. – По мне они больше похожи на байки.
– Губернатор не стал бы беспокоиться из-за выдумки, – заметил Берт. – Но у них нет даже примерного описания, так что это может быть сколько угодно людей.
– Что известно двоим, известно последней собаке в округе, – возразила Риччи. – Если кто-то и проделал хотя бы часть этого, то это один человек.
– Наверно, он доведен до отчаянья, раз решился на подобное, – сочувственно вздохнула Юли. – Наверное, в его жизни произошла страшная трагедия, он кого-то потерял…
– Или он богатенький засранец, которому нравится развлекаться так, – вставил Льюис. – Он знает, что даже в случае разоблачения легко отделается, он знает местность и он явно из местной верхушки общества.
– Почему ты так думаешь? – удивилась Юли. – Он восстает против системы, зачем это богачу-аристократу?
– Он не восстает против системы, – ответил Хайт. – Он выделывается в ее пределах. Желающие сломать систему действуют по-другому.
Риччи могла бы поспорить насчет последнего, но с выводами о личности Тени согласилась и хотела закончить дискуссию.
