– Потому что шишки из Компании до смерти хотят повесить его на центральной площади Йеллоустоуна, – ответил Коннел.
– Если они согласны за это платить, то почему бы и нет? – пожала плечами Арни.
Риччи ясно представила себе помост, виселицу, беснующуюся толпу. Слишком много в ней было от человека в петле, слишком мало от людей перед помостом.
Пусть лучше Лэй Лонга умрет от ее руки. Если, конечно, судьба будет благосклонна к ней, а не к нему.
– Неужели так мало желающих получить эти деньги? – спросила Гиньо.
– Почему же? – хмыкнул шериф. – Чуть ли не каждый день кто-то отправляется в леса. Вот только ни один пока не вернулся.
Несмотря на столь печальную статистику, Коннел и не подумал отговаривать их.
– Я выезжаю завтра на рассвете, – сказал он. – Ждать не буду. Опоздаете, будете добираться до Йеллоустоуна самостоятельно.
Только когда они уже почти дошли до своей палатки, Риччи вспомнила о кое-чем крайне важном.
– Мы даже не спросили, сколько человек Лонга берет на свои вылазки, – выругалась она.
– Какая разница? – хмыкнула Арни. – Десять человек или сто… значение имеет лишь сам Лонга.
Может, для Гиньо это и не было важно, но Риччи беспокоилась.
***
Стоя в очереди за ужином – миской жесткого мяса неизвестного происхождения, тушеного с безвкусными местными овощами, они слышали, как Джей поет балладу.
Риччи не особо вслушивалось в слова – ей хватило первых строф для того, чтобы понять, насколько его сочинения не отличались от творчества музыкантов Тортуги. Те плохо срифмованные и не отличающиеся цветистыми метафорами или сложным сюжетом повествовали слушателям о подвигах пиратских капитанов и моряков, эти – о подвигах первопроходцев, бандитов и шерифов, повадками недалеко ушедших от бандитов.
Джей закончил поэму об основателях Счастливого и взял паузу. Несколько человек из толпы тут же потребовали «балладу о Тени».
«Странное прозвище», – подумала Риччи.
Хотя прозвища ей встречались и не такие. А вот то, что человек с таким прозвищем заслужил себе не просто памятный эпизод, но любовь множества людей – которые все громче и активнее требовали песню о своем герое – было действительно странно.
Джей отхлебнул из кружки, поднесенной девицей в столь сильно и художественно порванной юбке, что оставалось только принять эти прорехи за стиль, и запел балладу о Тени.
Она, как и все подобные произведения, начиналась с восхваления главного героя. Джей пел о человеке, который может расправиться с полком солдат – толпа радостно подхватывала припев – украсть из-под носа коменданта хоть сундук золота, хоть любимую лошадь, много раз выставлявшего губернатора дураком и при этом не оставившем себе ни единой монеты, а раздающего все беднякам, фермерам и работягам.
К середине баллады описание подвигов и достоинств нарисовало портрет человека столь идеального, что Риччи, даже зная о степени, в которой приукрашивали образ пиратских капитанов, засомневалась в существовании Тени.
– Этот парень, – негромко заметила она. – О котором песня… Это местная легенда? Или это кто-то реальный?
– Я видела листовку, предлагающую награду за него, – ответила Арни. – За призраков наград не назначают. За вымышленных персонажей тоже.
– Тогда этими листовками тут должен быть увешан каждый столб.
– Он почти не покидает Йеллоустоун и окрестности. Там, полагаю, новые клеят поверх старых, когда повышают награду за него. За его тело. Даже за его имя.
Риччи продолжила слушать песню: проделки Тени становились все хитроумней и масштабней с каждым куплетом. Ей казалось, что она помнит о чем-то подобном, но не могла найти в памяти, откуда. Наконец, она не выдержала и снова повернулась к Арни, прикрыла ладонью лот и шепнула:
– А что, если он… Вернувшийся?
Та скептично хмыкнула.
– Серьезно! – настаивала Риччи. – Обычный человек стал бы проделывать такие штуки?
– Одну десятую этого, – бросила Арни, – мог бы сделать и совершенно обычный человек, просто немного тренированный. Для того, чтобы о нем сочинили эту нескладень, хватило бы и сотой.
– Ты уверена? – подозрения Риччи не развеялись.
– Абсолютно. Контратник не стал бы растрачивать себя на такие пустяки.
– А как же Эн… Лэй?
– Исключения подтверждают правила, – осталась невозмутима Гиньо. – Дураки тоже встречаются. Но умных среди нас больше.
***
Человека, с которым ел за одним столом – пусть им являлись ваши собственные колени – убить уже сложнее. Даже для человека, льющего кровь как воду. Немного, но сложнее.
Пираты обычно встречаются с врагом лишь раз – первый и последний. Но Риччи привыкла убивать тех, с кем ела, спала под одной крышей и сражалась бок о бок. И на этот раз – она посмотрела на Арни с кислым выражением лица поглощающую месиво – будет не намного сложнее.
Человека, который ел с тобой за одним столом, убить в чем-то даже проще, потому что он уже меньше – даже если сам понимает глупость подобного доверия – ждет пули или ножа от тебя.
Когда Риччи плюхнулась рядом с Льюисом, тот не подпрыгнул на месте, расплескивая суп, и даже не вздрогнул, а спокойно донес ложку до рта и без происшествий вернул ее в миску.
