Риччи понадобилась секунда для того, чтобы понять, что происходит. Едва ли Арни думала помочь ей, внушая шерифу ложные воспоминания, но это сработало именно так. Создавшийся парадокс закоротил мозг шерифа.
Она не знала, чем это закончится – проиграет ли внушение или реальность, и сколько времени займет борьба. Возможно, через секунду Коннели придет в себя, осознает положение и начнет стрелять.
– Простите, шериф, – произнесла она и занесла руку.
Рукоятью меча в основание черепа, не слишком сильно, чтобы не сломать случайно шею.
– Попадись вы Энди, было бы хуже, – сказала она телу у своих ног.
***
Насколько Кану Хаорра был рад видеть Лонгу: его глаза сверкнули и лицо на несколько мгновений расслабилось, перестав быть угрожающим, несмотря на ужасную раскраску, настолько он был разочарован появлением Риччи: скрипнул зубами, нахмурился и стал похож на свое изображение с плаката.
Хотя именно Риччи, скорее всего, убила человека, в чьем патронташе лежала пуля для Кану Хаорра. Ведь она уничтожила солдат, наступающих со стороны поселка, пока Лонга избавлялся от тех, кто перекрывал путь к лесу.
«Должно быть, патруль все-таки заметил дикарей, но не поднял тревогу, стреляя в воздух, а доложил начальству и шериф отправил половину сил в обход».
Со времен их службы в Счастливом организация охраны и ее качество улучшились. Вероятно, к этому приложила руку Арни – ей, как минимум удалось заполучить из Йеллоустоуна солдат.
«Нам еще повезло, что мы унесли ноги, не повстречав самой Арни или Ким», – подумала Риччи. – «Интересно, где они? Может, все еще в Йеллоустоуне?»
– Вы добыли письмо? – спросил Кану Хаорра.
– Мы добыли много писем, – ответил Лэй и посмотрел на Риччи. Точнее, не потрепанную походную сумку, которую она пронесла с собой от самого кабинета, и лишь немного… ладно, довольно сильно залила кровью. Впрочем, большую часть писем еще можно было прочесть.
Риччи вывернула на землю все содержимое. Конвертов оказалось не так уж много, и изучение их заняло не больше получаса. Среди них не было ровным счетом ничего полезного.
«А в поселке нас ждали», – подумала Риччи. – «Все это чертовски похоже на ловушку».
Она посмотрела на Лонгу, ожидая его слов. Умение признавать свои ошибки, как бы тяжело это ни было, важное качество для лидера.
– Должно быть, мэр догадался о нашем нападении и носил письмо при себе, – сказал Лэй.
Риччи невыразимо хотелось назвать его идиотом: придти куда-то, руководствуясь неизвестно чьими-то указаниями, нарваться на засаду и после этого все равно верить тому, кто дал эти указания – более яркого проявления умственной слабости она не могла бы придумать.
Но двигала ли им слепая вера в своего информатора или нежелание признать промах?
Она хотела ткнуть Лонгу носом в его ошибку и заставить признать, что его человек соврал – нарочно или искренне веря в свои слова, но дезинформировал их. Однако у Лэя был Кану Хаорра, который поддержал бы его в таком случае, и тем укрепил бы свои позиции.
– Должно быть, так и есть, – сказала она. – К сожалению, нам придется придумать что-то еще.
Не было лучшего времени для того, чтобы напасть на Счастливый, чем сейчас – никто не будет ждать их ближайшие несколько дней. Но нападение станет бессмысленной тратой сил. Опыт и чутье подсказывали Риччи, что нужного им в Счастливом и близко нет. Устроенная на них ловушка – лучшее тому доказательство.
«Будь я на месте Арни или коменданта, я бы никогда не стала бы писать о секретной операции обычным письмом кому-то вроде мэра этого жалкого поселка».
– Они же прислали солдат, – сказала она вслух. – С ними должен быть офицер. И нет нужды посылать письмо.
– Должно быть, она ошиблась, говоря про письмо, – пробормотал Лонга.
Риччи не пропустила эти слова мимо ушей – она пообещала себе чуть позже вытащить из Лэя имя его незадачливого информатора.
========== Последняя песня ==========
Обычно между выступлениями «лесного народа» проходило не меньше трех-четырех дней. И на этот раз дикари не изменяли себе, так что атмосфера в лесном убежище стояла расслабленная и почти мирная.
Риччи и сама была бы рада отдохнуть несколько суток – выматывающие скачки и жестокие сражения плохо влияли на сон и аппетит. Но Арни не будет прохлаждаться после своей очередной неудачи. Поражения подстегивали Гиньо, как стремена лошадь. В эти самые минуты Арни, ее кровники и все, кого она подчинила себе, приближали их с Лонгой поимку.
Но Риччи не смогла бы заставить кого-то из дикарей работать сегодня. Даже Лэй не смог бы.
Впрочем, из нее самой тоже был не лучший работник – ночью она едва добралась до лагеря, едва не падая с лошади, а сегодня кое-как смогла проснуться лишь далеко за полдень.
– Хотела бы я знать, что задумала Арни, – пожаловалась Риччи друзьям. – Ну почему я не вытащила из нее, что она будет делать, если операция с конвоем провалится?
– Она все равно изменила бы планы, – поддержал ее Берт. – Ведь мы теперь не на ее стороне.
– И все равно это досадно, – поморщилась Риччи. – Ладно, что у нас на обед?
