– Ты его тоже можешь открыть? – удивился Лонга.
– Мне нужен стакан и тишина, – ответила Риччи.
Стакан она уже нашла – в шкафу вместе с графином. Спасибо улучшенному слуху – подобрать комбинацию удалось достаточно быстро.
Риччи оглянулась на Лэя, разглядывающего бумаги с крайне сосредоточенным видом, и, убедившись, что тот полностью поглощен ими, опустила кое-что из хрустящего и звенящего содержимого сейфа прямиком в карманы.
Потом она помахала тонкой кожаной папкой.
– Как успехи?
– Ничего, – ответил Лонга кратко и мрачно.
– Дай мне посмотреть.
Большая часть бумаг, как она и подозревала с самого начала, оказалась бесполезным хламом.
«Счета, ведомости, графики, расписания дежурств, сметы, отчеты, снова ведомости… Не так уж и много переписки».
Все лишнее она отдавала в руки Лэя, который складывал пачки на пол, осторожно, чтобы не разбудить весь лагерь шуршанием. Мистеру Чеавзи нелегко будет разгрести бумажную кашу, что они заварили.
– Похоже, это все, – сказала Риччи, держа в руках папку с кривой надписью «Кареспонденция».
– Уверена? – спросил Лонга.
«Если только мистер Чеавзи не положил письмо к прошлогодним распискам за инструмент. Или не носит его с собой».
– Если только в кабинете нет тайника, – сказала она. – Но искать тайник долго и шумно.
– Можешь хоть что-нибудь сделать?
Риччи пожала плечами. Их время и везенье истекали, она чувствовала это, но сказала:
– Тайники частенько делают за картинами.
«Разве он не должен знать такие элементарные вещи?»
Над креслом управляющего висел потемневший пейзаж, за которым не было ничего, кроме дерева. Других картин в кабинете Риччи не помнила, но на всякий случай окинула стены взглядом.
Карта-схема строительства железной дороги, не слишком походила на картину, но она тоже висела на стене. Риччи оторвала край и стукнула в доску под ней – пусто. Других идей у нее не было, и она бездумно уставилась на этот манифест прогресса и конфискации.
– Это те земли, которые хотят отобрать у законных владельцев, – сказал Лонга, подойдя со спины. – Как будто имеют полное право на них.
– Вы не думали о том, чтобы их отдать? – вырвалось у Риччи. – Просто спрашиваю… Не так уж много. В войне вы… мы можем потерять все.
– Ты не часть лесного народа. Ты не понимаешь, – покачал головой Лэй. – Эти земли священны для лесного народа. Отдав их, он потеряет все.
– Я всего лишь спросила, – отступила Риччи. – Если ты уверен, то мы продолжим бороться… хотя это совершенно не по-пиратски.
***
– Ну, раз все письма у нас, чем мы займемся? – спросила Риччи, убрав все добытые бумаги в сумку.
Судя по количеству народа, что Лонга потащил с собой на задание, он планировал масштабную диверсию.
– Возвращаемся в лагерь, – ответил тот.
Риччи приоткрыла рот.
– И всего то? Тогда зачем мы с собой брали всех тех бол… бравых воинов?
– Кану настоял бы идти в любом случае, – ответил Лэй с подоконника. – И я взял отряд на случай, если что-то пойдет не так.
«Хорошо, что подмога нам не потребовалась», – поморщилась Риччи, отвернув лицо. – «Чем бы нам помог этот взвод шутов?».
И как только она задумалась над наиболее тихим способом спуститься на землю, прозвучали первые выстрелы.
Неприятности все же случились.
Оставались считанные секунды до того, как зажгутся фонари и факелы, проснутся и забегают люди, и кто-то непременно заметит их силуэты на крыше. Пора было срочно менять позицию.
Стоя на козырьке крыши пристройки, Риччи пыталась определить место стрельбы. Ночью, без видимых ориентиров, это было сложно, но вроде бы перестрелка началась у недостроенных путей.
– Кажется, у них не все в порядке, – заметила она. – Какой план?
Порядок действий был очевиден, но это все же была армия Лонги, его операция и он должен был понимать в разборках Дикого Запада больше нее.
– Возвращаемся в лагерь, – сказал Лэй, и это было последними словами, которые Риччи ожидала от него услышать.
– Серьезно?! – выпалила она. – Ты хочешь их бросить?!
– Я не могу спасти всех, – ответил Лонга.
Так мог смотреть человек, которого она впервые встретила у фургонов, но не тот, кто рассуждал о справедливости у лагерного костра. Риччи додумала бы эту мысль, но у нее совершенно не было времени.
Нравились ей дикари или нет, но они были союзниками, а сейчас их шпиговали свинцом.
Может, Лонга и был прав логически – они действительно не могли спасти всех, и Риччи не считала себя героем, но и бросить своих союзников под пулями со спокойной душой она не могла. Пусть даже ее способности мало, чем могли ей помочь: телекинез ее был слишком слаб и ненадежен, для вызова вихря требовалось много времени, а пожар стал бы слишком опасен.
– Я иду туда! – заявила Риччи. Если она нападет на солдат и наемников железной дороги с тыла, то вызовет переполох и кто-то из дикарей сможет скрыться. – А ты делай, как хочешь!
Она развернулась на каблуках, но чересчур резко – кусок черепицы оторвался и полетел вниз. Риччи полетела за ним, если бы не сильная рука, ухватившая ее за плечо и дернувшая ее к владельцу так, что Риччи с размаху ударилась спиной в грудь Лэя.
