В последний момент Лонга успел уклониться от выпада, и шпага лишь слегка задела его горло, а не пронзила насквозь – после чего удар кинжалом в сердце стал бы делом двух секунд. Но Лэй упал на траву спиной, и меч, хоть и остался в его руке, оказался совершенно бесполезен – нанести серьезный удар из такой позиции было невозможно.
Риччи поняла, что кричит «нет» лишь тогда, когда обнаружила себя на полпути к уже почти состоявшейся сцене развязки.
Джей почему-то вместо того, чтобы быстрее завершить задание, дождался ее приближения.
– Ты вмешиваешься в честный поединок? – спросил он.
Риччи прекрасно понимала, что совершает в этот момент почти святотатство, и этим унижает не только себя, но и Лонгу. Но она не могла не попытаться спасти его.
– Я повышаю ставки, – ответила она. – Ведь тебе нужна и моя голова тоже? А мне нет дела до железной дороги. Зато мне есть дело до того, умрет или нет Лонга, и это единственное, что заставит драться честно меня.
Джей задумался на пару секунд.
– Тогда сначала мы выясним, кто сильнее из нас с тобой, – сказал он.
Риччи понимала, как он мыслит: добить раненого Лэя не составит большого труда, и он слишком привязан к «лесному народу», чтобы скрыться, в отличие от нее.
– Дай ему уйти, – сказала Риччи. – И несколько секунд мне, чтобы подготовиться к бою.
Лонга поднялся с травы, отводя глаза. Он злился на нее, но понимал, что она спасает его шкуру.
Риччи воткнула меч в землю и принялась готовиться к одному из самых сложных сражений в жизни. Первым делом она сбросила куртку и, не глядя, швырнула ее в сторону команды.
– Одолжи мне ленту для волос, – потребовала она у Стефа, стаскивая сапоги и – под аккомпанемент тихих удивленных возгласов – штаны.
– Эм… капитан? – неуверенно позвал Берт.
Вероятно, он решил, что она просто задумалась. Или ей от переживаний слегка сдвинуло крышу.
– Если я кого-то смущаю, он может отвернуться или пойти прогуляться, – резко заявила Риччи.
Отвернуться, конечно, никто и не подумал.
– Прекрасный отвлекающий маневр, но враг его не видит, – заметил Стеф, протягивая ей кусок ленты. – Или ты думаешь…
– Он слеп, – ответила Риччи. – Но шуршание одежды позволяет ему понять, где находится противник.
Она надеялась, что у Джея хоть и великолепный слух, но не сверхъестественный.
Риччи осталась босиком, в одних подштанниках и майке. В приличном обществе ее, конечно, освистали бы, но они, к счастью, находились в лагере дикарей, которые озадачивались одеждой еще меньше.
– Тебе это не поможет, – сказал Джей, когда она приблизилась к нему на два взмаха меча. Разумеется, он по звуку понял, что она делает.
– Посмотрим, – оскалилась Риччи.
***
У Лэя не было тех преимуществ, что у нее: опыта драки с противником, который может нанести смертельную рану, и наблюдения за Джеем со стороны. Но это не делало ее уверенной в победе.
«Ему уже приходилось убивать Вернувшихся, но насколько хороши они были?» – спрашивала она себя, зажимая в зубах нож в пару к тому, что держала в левой руке.
Джей выглядел уверенно, несмотря на то, что она лишила его звуков, издаваемых одеждой. Похоже, ему не мешал даже посторонний шум – он одолел Лэя под гортанные вопли «Ло-о-онга-а», так что нестройное скандирование «Рич-чи» едва ли его смущало.
Когда Джей сделал шаг в ее сторону, безошибочно определив направление, Риччи выдохнула – и остановила дыхание. Следом за ним замерло ее сердце.
Физически это не доставляло ей неудобств, но мозг не готов был принять перемены. Тренировки помогли ей добиться получасовой отсрочки, но после начинались панические судороги.
С Джеем она собиралась разобраться быстро, не позволяя ему изучать ее технику и стиль боя. Он, похоже, знал все слабые места Вернувшихся – даже их болезненную гордость.
Лицо Джея на мгновение дрогнуло, когда она прекратила дышать – всего одно мимолетное движение мышц, но оно убедило Риччи, что ее план работает.
Она чувствовала себя ступающей по минному полю, когда делала шаг в сторону, но Джей не повернул головы следом. Тогда она метнула в него нож, не слишком рассчитывая попасть, следом бросила второй и прыгнула в противоположную сторону.
Джей без труда отбил летящий в него предмет и развернулся вправо – в ту сторону, куда Риччи бросила снаряд, но не свое тело.
Ему потребовалась доля секунды на то, чтобы раскусить подвох и начать обратное движение, но на эту долю секунды он оставил левый бок открытым, и этого хватило Риччи, чтобы ударить ближайшей к рукояти частью лезвия по его левой кисти, отправляя кинжал в заросли колючего кустарника.
И самоучки, и изучающие фехтование под руководством опытного учителя неизбежно привыкают к тому, что длинный и тяжелый клинок – главная опасность, которой следует остерегаться в первую очередь. Но в данном случае настоящая опасность следовала от кинжала. Шпага не могла причинить Риччи непоправимого вреда. Даже когда она вошла прямо ей в грудь – это было холодно и неприятно, но даже не замедлило ее. Всего лишь один удар меча под правильным углом, и с жалобным лязгом шпага разделилась на две части: одна осталась в руке Джея, а другая торчала в теле Риччи.
