Ким держала ее на мушке, не поднимаясь, но откатившись достаточно далеко, чтобы ее было не достать за одно движение.
– Замрите! – приказала Гиньо, и все на эшафоте замерли, словно скульптурная композиция. – Да, не вы двое, идиоты! И не вы, шериф.
– Шеф? – спросил Льюис, обретя способность двигаться.
– Как быстро сможешь приготовить еще пять виселиц? – спросила она.
– Просто расправьтесь с ними по очереди, – предложил тот. – Плотники работать не станут, шеф.
– Почему?
– Поселок горит!
– А, ну да! – Арни бросила взгляд на площадь. Ни одному человеку уже не было дела до того, повесят Лонгу или нет. Поселенцы спасали себя и свое имущество.
Риччи хорошо постаралась. Еще до полудня поселок Счастливый станет большой кучей пепла.
– Мы можем доставить их в Йеллоустоун! – предложил Коннели, начиная кашлять. – Получим за них там награду!
– Хотите больше денег, шериф Коннели? – хмыкнула Арни. – Я тоже хочу. Но я не собираюсь делить их с вами. Льюис, пристрели его!
– Что… – только и успел произнести шериф перед тем, как пуля из пистолета Хайта пробила его череп.
– Все равно это припишут тебе, – обратилась она к Риччи. – А теперь я убью твоего парня. Потом твою команду. А потом убью тебя.
Она могла себе это позволить – и это садистское продление мучений, и предупреждение о своих намереньях.
– Он не мой парень, – сказала Риччи. – И у меня есть встречное предложение.
Вероятность договориться с Гиньо была невелика. Но все же больше, чем вероятность вызвать торнадо за пару секунд.
– Ты отпустишь Лэя, и мы уйдем из этого мира. Можешь прибрать его себе.
– Какая наглость! – фыркнула Гиньо, подойдя к ней вплотную. – Ты же не думаешь, что я соглашусь?
Льюис, оказавшийся теперь за спиной Арни, все еще держал в руке пистолет. Когда он начал движение, Риччи решила, что он собирается убрать его в кобуру.
Вместо этого он направил его на Гиньо.
Ким тоже это увидела – ее глаза расширились от безмерного удивления.
– Ты с ума сошел!? – выпалила она.
– Лучше бы ты его приняла, – сказал Льюис.
Возможно, Арни успела бы выкрикнуть приказ. Но она не успела поверить в то, что Льюис так легко предаст ее – ведь он убивал не только ее, но и себя.
Даже Риччи, которая видела его пистолет – и его глаза, глаза человека, попрощавшегося с жизнью – казалось, что все это просто одна из идиотских шуток Льюиса. Что сейчас все трое рассмеются и вернутся к тому, чем занимались – к уничтожению ее команды.
– Ты же не хочешь сказать… – начала Арни, не меняя самодовольного выражения лица.
– Шеф! – крикнула Ким.
Но Льюис уже нажал на спусковой крючок.
Пуля вошла в спину Гиньо, прошла сквозь сердце и вышла из груди, уйдя в доски помоста.
Крови было обманчиво мало, но Арни и не нужно было потерять много крови, чтобы умереть от руки своего кровника.
– Нет! – крикнула Ким, падая навзничь.
«Ублюдок» – считала Риччи с ее беззвучно шевелящихся губ.
– Ты все еще злишься… – произнесла Арни, как будто не могла поверить в то, что выстрел все же прозвучал.
Смерть закрыла ей рот, оставив их в неведенье насчет старых обид Хайта.
Должно быть, причина злиться у Льюиса была весомой. Едва ли он обиделся на то, как она поступила с Риччи. Или с дикарями.
Он был эгоистом – иначе просто не смог бы выживать рядом с Арни десятилетиями. И он отдал свою жизнь с легким сердцем и твердой рукой – ради того, чтобы она умерла.
***
Они упали одновременно – сердце Льюиса перестало биться в ту же секунду, что и сердце Арни. И в то же мгновение ее команда снова обрела способность двигаться.
Юли, наконец, перерезала веревки Эндрю и вручила ему меч, а Риччи поднялась на ноги – те все еще не очень хорошо ее слушались.
Никто из зрителей не спешил вмешаться в действие, даже если еще мог рассмотреть их сквозь заволакивающий площадь дым.
Эндрю сделал первый шаг на негнущихся ногах и едва не упал. Риччи подхватила его под руку.
– Ты в порядке? – задала она глупейший, но единственный пришедший в голову вопрос.
– Я? Да… – пробормотал Эндрю, – но он… как он мог? Сделать такое?
– Я сама не ожидала.
Нет ничего нового или удивительного в смерти за то, во что человек верит. Удивительно, когда человек, не верящий ни во что, умирает ради чужой идеи… или же ради другого человека?
Они повернули головы, чтобы бросить последний взгляд на тело – героя или самоубийцы, как посмотреть. Иногда это одно и то же.
Риччи бы сняла в честь его шляпу, если бы удосужилась ее надеть.
И тут произошло второе немыслимое событие, что было явно многовато для неполных пяти минут. Мертвец захрипел громко и судорожно – так едва не утонувший пловец хватает ртом воздух – и перевернулся на спину.
Эндрю вздрогнул. И все они застыли на месте, словно Арни снова приказала им замереть.
– Он жив? – спросил Эндрю громким шепотом. Будто не хотел, чтобы Льюис его услышал.
Риччи была бы рада услышать такой вопрос после своей смерти.
– Полагаю, да, – ответила она, потому что привыкла верить тому, что видит своими глазами, как бы оно не противоречило ее опыту и здравому смыслу.
