Не рассчитывая своих действий и не имея больше плана, Риччи послушалась инстинкта, а не разума: инстинкт требовал избавиться от примораживающего к земле взгляда огромного сетчатого глаза. Она никак не могла достать его с земли, поэтому метнула меч, как копье – благо промахнуться по такой мишени было проблематично – несмотря на то, что выпускать из рук свое единственное оружие казалось верхом глупости.
Звук, от которого ныли зубы, раздался снова, на булыжник хлынул еще один поток черной, отвратительно пахнущей и липкой жижи, клочок тумана растаял в воздухе, а в правом рукаве Риччи образовалась большая прореха.
Тварь мотнула головой, и меч с грохотом свалился на камни. Риччи кинулась к нему, рискуя поскользнуться и свернуть себе шею.
Но и конечности Твари тоже скользили в этой субстанции. Риччи неожиданно для себя обнаружила, что видит прямо перед собой одноглазую, изуродованную и от того еще более жуткую морду. От очередного облачка тумана она увернулась, и нанесла удар в другой глаз.
После чего сделала два шага назад, оттолкнулась и, наконец, оказалась на том месте, куда она стремилась с самого начала – на уязвимой перемычке между туловищем и головой.
Тело Твари на ощупь было шершавым и ледяным, от прикосновения к нему на пальцах оставался маслянистый неприятный налет. Но Риччи не рисковала держаться только ногами.
Перехватив вымазанную в жиже и оттого скользкую рукоять, Риччи вложила все силы в последний удар.
***
Риччи вымоталась и не хотела даже думать, как она будет отстирывать черную жижу от всего, начиная с сапог, и вымывать ее из волос. Вернувшийся с победой герой, полагала она, должен выглядеть как-то не так.
Она подняла голову и посмотрела в глаза людей, стоящих на площади – растерянных и едва избежавших смерти людей. Они все смотрели на нее.
Нет, они таращились на нее, как на сошедшее с небес чудо, как на ударившую посреди ясного дня молнию, как на того, кто совершил нечто немыслимое. И при этом был всего лишь невзрачной, уставшей и грязной девчонкой.
«Эта история станет городской легендой», – поняла Риччи.
Но у нее не было ни сил, ни времени, чтобы насладиться статусом героя. Хотелось только упасть на пол, чтобы не выпутываться из испорченной одежды, но ей требовалось вернуться к команде как можно быстрее, чтобы сообщить им, что опасность миновала, пока они не предприняли что-то неразумное.
Поэтому Риччи сделала пару шагов в сторону от растворяющейся посреди тротуара туши твари и растворилась среди узких и извилистых переулков, арок, тупиков и переходов.
Риччи ориентировалась в этой городской паутине скорее интуитивно, чем полагаясь на разум и память. За годы плаваний и странствий у нее выработалось что-то вроде инстинкта находить правильное направление, который и привел ее домой.
***
Наутро ее разбудил Берт, что было само по себе странно, потому что обычно она поднимала команду – ее чувство времени было почти безупречным.
Но когда Риччи попыталась подняться, то обнаружила, что вчерашние прыжки и упражнения с мечом отразились на ней еще хуже, чем обычно. Или таковы были последствия общения с Тварью – может, черная жидкость ее тела была ядовита для Вернувшихся.
– Капитан? – встревожено позвал Берт. – Вы в порядке?
– Чувствую себя так, словно меня тварь пожевала, – ответила Риччи мрачно, потирая раскалывающуюся голову.
До той минуты, когда нужно вывести омнибус на маршрут – иначе множество людей опоздает на работу, а ей влепят крупный штраф – осталось уже совсем немного времени, а Риччи не чувствовала в себе сил пробежаться до транспортного управления, как обычно. Думать о том, чтобы сесть на козлы и тронуться в путь, было страшно. Но выходного ей еще не полагалось.
– Кажется, сегодня меня уволят, – сказала она, когда с помощью Берта спустилась вниз.
Риччи боролась с тошнотой – хотя бы завтракать не придется.
– Я могу взять омнибус сегодня, – сказал Мэл. – А Фареска подменит меня в таверне, если потребуется.
– Не нужно, я сейчас… – слабым голосом произнесла Риччи, и с любопытством пронаблюдала, как пол уходит куда-то вбок.
– Или Мэл займет ваше место, или вы потеряете работу, – сказал Стеф, поймавший ее в футе от пола. – Лучше отлежитесь сегодня. Я отведу вас наверх.
– Надо сказать Юли, чтобы сделала бульон, – сказал Берт.
Сегодня та пошла в пекарню, потому что постоянные пропажи продукции, совпадающие с визитами Стефа, могли вызвать у владельца подозрения.
Но они не успели подняться наверх, как резко и громко хлопнула входная дверь. Юли никогда не позволяла себе такого, так что определенно произошло нечто значительное.
«Не хватало мне еще одной драки», – подумала Риччи, готовясь к худшему развитию событий.
Но Юли выглядела хоть и сильно встревоженной – даже ее всегда аккуратная прическа растрепалась – но целой и невредимой.
– Что случилось? – спросил Стеф. – Ты попыталась стащить булку и попалась? А я предупреждал… Ну, ладно, найдем другую пекарню.
– Никто меня не ловил, – с достоинством ответила Юли, выкладывая на стол покупки. – Я просто услышала жуткую новость.
– Что-то про Тварей? – насторожилась Риччи.
