Обычно они ходили без света, чтобы не привлекать внимания, но ради соблюдения новых правил носили фонари с собой.
– Он мертв, – сказал Стеф, поднеся тусклый огонек масленого фитиля к телу.
– Знаю, – ответила Риччи. Она разглядела лежащую отдельно голову еще в свете Эку. – Я хочу его осмотреть.
– Если нас здесь застанут, то точно обвинят в убийстве, – заметил Стеф. – Во всех убийствах.
– Я быстро, – пообещала Риччи, опускаясь на корточки.
Она не была врачом, но видела много мертвых тел, и опыт подсказывал ей, что голову от тела отделили одним сильным ударом – совершенно ровный срез, какой может оставить гильотина, топор палача или меч. Риччи ставила на последнее.
Чтобы нанести такой удар, нужны опыт и сила. А еще – подходящее оружие.
Она провела руками по телу – убийца вывернул карманы, но не догадался или не хотел вскрыть подкладку. Риччи вытащила нож и проделала это за него.
– Мародерствуете, капитан? – хмыкнул Стеф, когда она поднялась и убрала блестящие звонкие кругляши эконкю в карман.
– Ему они уже не нужны, – ответила Риччи равнодушно.
Эту грань морали она уже давно перешагнула.
– Узнала что-нибудь интересное? – спросил Стеф, когда они быстрыми шагами удалились от проулка на квартал.
– Я, конечно, не Шерлок Холмс, – отозвалась Риччи. – Но, по-моему, это был меч.
Она предполагала это и раньше, но теперь убедилась.
– И это было не ради грабежа, – добавила она после паузы. – Хотя, надеюсь, Грейвинд об этом не догадывается.
Большая часть сбережений сегодняшней жертвы досталась им.
– Но если не ради золота, то ради чего? – спросил Стеф.
– Тот, кто жаждет власти…
– Может начать убивать людей ради их силы, – закончил за нее Стеф. – Я знаю, что это не вы, но тогда Грейвинд?
Он тоже исходил из того, что только трое владеют колдовскими мечами.
– И чего он ждал столько лет? – спросила Риччи. – Он мог давным-давно начать убивать.
«И с его властью нет необходимости разыскивать пьяниц на улицах. Он легко может организовать себе доставку на дом».
– Может, шанса свалить все на кого-то вроде тебя?
Риччи покачала головой.
– Никого нельзя исключать, но… не верю. Он носит перчатки.
Плотные кожаные перчатки с металлическими вставками, благодаря которым в его руках меч являлся всего лишь оружием – не колдовским артефактом.
И это не мог быть Эндрю – она бы не дошла до Экона будучи способна настолько ошибиться в человеке. А Вэл все еще оставался частью Эндрю – затаившейся и постепенно исчезающей частью.
========== Ворота ==========
Застать Берта в одиночестве было не так уж легко, поэтому Риччи вызвалась помочь ему выбросить мусор. Наверное, для деликатного разговора стоило выбрать момент получше, но Риччи не могла ждать.
– Ты знаешь, что Стеф сделал Юли предложение? – спросила она напрямую.
Лучше она выслушает все сейчас, на заднем дворе, подальше от остальной команды. Лучше он выговорится наедине с ней.
Но Берт остался спокоен.
– Я в курсе, – сказал он. – И я в порядке, если ты беспокоишься об этом.
– Я беспокоюсь за тебя, – сделала ударение на последнем слове Риччи. По крайней мере, она не была той, кто принес плохую новость. Хорошо, что у Стефа хватило смелости. Риччи попыталась вспомнить, не щеголял ли он синяками или разбитым носом в последние дни. – Так значит, вы расстались по-хорошему?
– Не думаю, что можно сказать «расстались», – произнес Берт задумчиво. – Потому что нельзя сказать, что мы «встречаемся».
Не то, чтобы у Риччи был обширный личный опыт, но она имела представление о том, что такое «тайный роман».
– Тогда как ты это назовешь? – спросила она.
Берт пожал плечами.
– Я могу сказать, чем это не является, – ответил он. – Но не то, что оно есть.
– И ты не чувствуешь себя… обманутым? – Риччи крайне осторожно отбирала последнее слово.
Хотя она знала о том, что было между ними, и Берт знал, что она знала, говорить об этом им было нелегко. Несмотря на объединяющее их знание, эта тема была последней, которую они хотели бы обсуждать. И, возможно, им удалось бы никогда не затронуть ее, если бы не ударившая обухом по голове новость о свадьбе.
– Это было неожиданно, – признал Берт. – Я, конечно, знал, что наши… неотношения рано или поздно закончатся. Но не ожидал, что так.
При этом он посмотрел на Риччи как-то странно. Как будто она была как-то связана с тем, как они закончились. Или от нее как-то зависело предотвратить это. Или его ожидания о том, как все закончится, были как-то связаны с ее персоной.
У Риччи заболела голова от предположений. Но она не стала спрашивать, потому что если кто-то бросает странные взгляды, он явно не готов говорить напрямую. Берт сошлется на то, что Риччи все показалось, даже если ей не показалось.
– Думаю, этого никто не ожидал, – сказала она, так и не поняв смысла этого взгляда. – Включая Юли. Меня нельзя назвать ни хорошим капитаном, ни хорошим другом, если я не могу заметить, как отношения между моими друзьями портятся.
– Ну, в их с Юли отношениях теперь все прекрасно, – заметил Берт, поморщившись, словно у него заболел зуб.
– Я не о них, а о Стефе и тебе, – ответила Риччи.
