Тварь подняла одну из лап и невероятно быстро для столь грузного существа выбросила ее вперед. Конечность размером и толщиной с фонарный столб прошла сквозь тело Мэла, словно багор сквозь трухлявую древесину, и отшвырнула их с Юли в сторону, как ненужный мусор.
В одно мгновение произошло немыслимое – они лишились половины команды. Они потеряли друзей, с которыми бок о бок прошли сквозь бесконечные опасности и миры.
Стеф отказывался верить, что Мэл и Юли больше не с ними, хоть его разум и говорил, что их уже не сможет спасти даже Риччи.
Берт с диким животным воплем занес меч и со всей яростью обрушился на ближайшую конечность чудовища. Лезвие разлетелось вдребезги, словно стеклянное.
Еще одно движение твари – и Берт рухнул с пробитой насквозь грудной клеткой, как будто ядро мелкой пушки ударило ему прямо в грудь.
Тело его отбросило назад, голова запрокинулась, и на мгновение – последние мгновение своей жизни – он встретился взглядом со Стефом. Губы его шевельнулось, но что он хотел сказать – «люблю тебя»? «береги Риччи»? «отомсти за меня»? – осталось известно лишь самому Берту.
Стеф не успел даже сдвинуться с места, как остался один на один с тварью.
Чудовище как будто не замечало его, окаменевшего от шока, и потеряло интерес к этому куску улицы.
Стеф мог дождаться, пока оно вернется к уничтожению окружающей реальности, и сбежать. Идти в верхнюю часть Экона или забиться в какую-нибудь дыру и пересидеть там до ухода Тварей или полного уничтожения города.
Но мысль о возможности остаться в живых лишь посетила его голову и исчезла. Он не мог бежать после того, как Мэл, Юли и Берт расстались с жизнью, бросив их тела, как падаль, на улице.
Стеф нащупал за поясом кинжал Джея, отданный ему Риччи – ничтожное оружие по сравнению с размером Твари, но могущее стать смертельным.
«Если только у меня получится правильно применить его», – сказал он себе, собирая волю и силы, в то время, как все его существо требовало бежать как можно дальше и быстрее.
Он помнил, что смертоносные удары Риччи приходились тварям в головы или около, но он не мог подпрыгнуть так же высоко, как она, а поблизости не было подходящего трамплина. Поэтому Стеф замахнулся и метнул кинжал, целясь между выпученных глаз тошнотворного цвета и поставив все на этот бросок. Ни другого оружия, ни возможности подобрать свой снаряд, если он промахнется.
Стеф не взялся бы сбить яблоко с чужой головы, но попасть по такой цели было едва ли не легче, чем промахнуться.
Костяной кинжал вошел в плоть Туманной твари, словно пуля в песок, погрузившись с рукоятью. Стеф наблюдал, как чудище теряет равновесие и падает, без малейшей радости от победы.
Месть вышла совершенно безвкусной.
Отрешенно он наблюдал, как безжизненная туша валится на остатки дома, как взметаются вверх пыль и камни. В голове его не было ни единой мысли о будущем, даже инстинкты замолчали. Стеф походил на машину, в которой кончился бензин.
Из этого состояния его вывело чувство острой боли в груди.
Стеф прижал к этому месту руки и почувствовал липкую влагу на пальцах.
Несколько камней вошли в его тело, как дробины.
«Оно достало и меня», – подумал он, оседая на землю. – «Пришла и моя очередь. Мэл… Юли… Берти… Риччи? Риччи, где ты? Не дай мне умереть в одиночестве…»
***
Она опаздывала.
Ее задерживали мечущиеся в панике люди, ее задержала закрытая стена Верхнего города, ее задержали две попавшиеся на пути Твари, ее задерживали скользкие от черной крови подошвы. С момента, когда она услышала звон колоколов, прошло непозволительно, безнадежно много времени.
Но она верила.
До той секунды, в которую своими глазами не увидела тела.
Риччи шла на ослабевших ногах, ведомая уже не стремлением к цели, а инерцией. Она старалась не смотреть на лица друзей, чтобы не задумываться о том, о чем они думали перед смертью. Она и так знала, кого они звали, кого они ждали и не дождались.
Ее зрение милосердно затуманилось. Риччи дотронулась до щеки и ощутила на пальцах влагу.
Она не плакала, когда оказалась на острове без воспоминаний и представления о будущем, она не плакала под пытками Инквизиции, но сейчас слезы текли сами, и ничто не могло их осушить.
Но и не смотреть она тоже не могла.
Изломанные тела Юли и Мэла отбросило к стенам лицами вниз. Берт лежал на спине, глядя в небо с тем решительным выражением лица, с которым всегда шел в бой.
Остался только Стеф, и Риччи замедлила шаг, всем сердцем не желая видеть искалеченное тело.
Она хотела бы запомнить всех их живыми, но кроме нее, некому было похоронить их.
Риччи неотрывно смотрела на безжизненную руку в знакомой синей куртке, не решаясь перевести глаза дальше. Когда она увидела, как еле заметно дернулись пальцы, то рванула вперед так стремительно, словно у нее крылья выросли.
– Стеф! – крикнула она, падая на колени прямо в вязкую бурую лужу. – Стефи! Это я!
Может быть, она все-таки не совсем опоздала.
Но хотя Стеф и открыл глаза, медленно и с усилием, Риччи сразу поняла, что ей удастся лишь попрощаться. Слишком много ран, слишком глубоких, и никакой медицинской помощи в Эконе нет.
