Она чувствовала в себе силы уничтожить любое препятствие на своем пути к Воротам. И знала, что нечто куда более сильное, чем они оба вместе взятые, на ее стороне – многие назвали бы эту силу судьбой или богом. Вернувшиеся называли ее Искателем.
Эндрю выхватил меч – движение вышло совершенно не стремительным, не эффективным, потому что клинок за что-то зацепился. Человек, и гораздо более медлительный, чем Риччи, успел бы подготовиться к нападению.
– Откажись от своей идеи, – произнес он.
– Я убью тебя, если потребуется. И пойду в пустыню, – ответила Риччи. Она прекрасно выучилась блефовать: Стеф был прекрасным учителем, а жизнь предоставила много возможностей для практики, но на этот раз в ее словах не было и тени блефа.
Эндрю являлся опасным противником. Но за его спиной Риччи чувствовала Ворота – они притягивали ее к себе, как полюс стрелку компаса, как кабак вернувшегося из плаванья моряка – и нашла бы силы сразиться хоть с Хранителем Времен, если бы он встал на ее пути.
Когда их мечи скрестились, Риччи показалось, будто бы знакомые легкие пальцы легли поверх ее ладони. На ее глазах выступили бы слезы, не выплачь она все их чуть раньше.
Эндрю стал хорошим бойцом – небо и земля по сравнению с тем, как он фехтовал в роли лесного разбойника. Но Риччи сражалась как пират в последней попытке избежать виселицы. Она продолжила бы сражаться, даже проткни он ее мечом насквозь, а он все еще считал ее своим другом, все еще верил, что она окажется на его стороне, и пытался не нанести ей серьезных повреждений. Он слишком поздно понял, что с таким настроем ему не победить.
Но в решающий момент Эндрю подвели не руки и не решимость, а ноги. Они заскользили в луже черной жидкости, оставшейся от Твари, и Эндрю распластался по брусчатке с такой силой приложившись о покрытие, что перед глазами на несколько секунд потемнело.
Риччи носком ботинка отпихнула подальше его меч и занесла свой, но передумала еще до того, как замах начал представлять угрозу.
В ней не проснулась жалость. И не всколыхнулись воспоминания. Но она увидела сегодня достаточно крови и не горела желанием видеть ее снова.
Человек с глазами, умоляющими ее остановиться, уже умер, хотя она и кончиком лезвия не коснулась его. Эндрю был обречен на смерть, как и весь этот город.
Если только она не пересечет пустыню.
– Теперь ты видишь? – спросила она. – Не становись у меня на пути. Мне всегда везет.
– Ты никогда не думала, чем тебе придется заплатить за всю твою чертову удачу? – задал вопрос Эндрю, благоразумно не пытаясь подняться.
– Какая разница? – пожала плечами Риччи и убрала в ножны меч. – Главное, что мне пока везет. Думать, как расплачусь, я буду тогда, когда мне выставят счет.
– А если твоя удача закончится?
– Плевать. Лишь бы хватило до конца этого пути.
Пусть ей удастся вернуть команду с той стороны – и она согласно больше не собрать в жизни ни единой покерной комбинации не выиграть ни одного поединка. Только пусть в пустыне ей повезет.
– Я всегда была любимчиком Искателя, – сказала Риччи, убеждая скорее себя, чем его.
– Чем же тебе придется заплатить за его любовь? – спросил Эндрю.
Риччи снова пожала плечами. Она отогнала от себя лишние мысли, чувствуя нечто, похожее на раздражение.
– Я бы поболтала с тобой еще, – ответила она. – Но мне пора идти. Пустыня не будет ждать меня вечно.
– Пустыня ждала миллионы лет, – сказал Эндрю, но Риччи уже не слушала его.
***
Лефницки шел за ней следом всю дорогу до стены и края пустыни. Он говорил о людях, до которых ей не было дела, о городе, который она почти возненавидела, и об ответственности. С таким же успехом он мог говорить о погоде или зачитывать телефонный справочник.
– Что ты попросишь, когда дойдешь туда? – спросил Эндрю, когда понял, что отговаривать ее бесполезно.
Они стояли перед Воротами, и это был последний шанс Риччи передумать.
– Чтобы все мы могли прожить долгую счастливую жизнь где-нибудь, – ответила Риччи.
– А если это окажется невозможно?
– Именно «невозможное» и обещает легенда тому, кто дойдет до края пустыни.
– Но в этой легенде ничего не говорится о том, сможет ли этот человек вернуться из пустыни, – заметил Эндрю.
– Если такова цена за то, чтобы дойти туда, я ее заплачу, – ответила Риччи. – Пусть они проживут долгую жизнь без меня. Ну, или хотя бы пусть проживут те жизни, которые прожили бы, если бы не встретили меня.
***
Риччи толкнула створку старых ржавых ворот, и та распахнулась совершенно бесшумно.
Тот, кто хотел, чтобы вход в пустыню выглядел как ворота, совершил одну небольшую ошибку, забыв о звуках. Настоящая пустыня начиналась исключительно и только за ними.
На пороге она на секунду промедлила, занеся ногу. Вдруг накатили воспоминания: Ильга, которой теперь придется отправиться через Туманное море без профессионального моряка и убийцы Тварей; Грейвинд, произносящий перед смертью «теперь город твой»; Эндрю Лефницки с его бесхитростным «мы должны защищать людей»; Льюис, посоветовавший ей «держаться моря и избегать мест, где твой черный флаг бесполезен».
