– Давай обыщем труп, и утопим его, – сказала она, поднимаясь, – пока кто-нибудь не заявился.
О том, что она способна задушить кого-то голыми руками, и о том, что местные священники вооружены чем-то посильнее молитвенника, она решила подумать позже.
Риччи не рассчитывала найти что-то достойное внимания у человека, который носит хламиду цвета угольной пыли и стоптанные до дыр сандалии, поэтому вид увесистого кошелька стал для нее приятной неожиданностью.
«Охота за преступниками – затратное занятие», – подумала она, глядя на приятно блестящие золотые дублоны. – «Интересно, не бренчат ли их братья в кармане Стефа? Хотя вряд ли он стал бы уменьшать наши шансы добраться до Панамы».
– Возьми два камня и тащи сюда, – велела она Фареска, пряча кошелек в куртку.
– Хотите утопить его прямо здесь?
– Волочь его куда-то гораздо опаснее, – пожала плечами Риччи. – Концы в воду.
Кусками его собственной хламиды они примотали один камень к ногам преподобного, другой к его груди и бросили его с причала.
– Кто-то наверняка нас видел, – сказала Риччи.
– Может, нам повезет, и он не станет лезть не в свое дело, – ответил Фареска.
Риччи вспомнила о том, что система наказания правонарушений находится еще в зачаточном состоянии, особенно в местах вроде Кюросао, и слегка успокоилась.
– Спасибо, капитан, – сказал Фареска, когда водная поверхность разгладилась.
– Не за что, Берто, – откликнулась она. – Я ведь могу звать тебя Бертом?
Тот кивнул в ответ.
– Можешь звать меня Риччи, – предложила она.
На Берта накатил очередной приступ молчания, и он только кивнул снова.
Казалось, что он собирается с мыслями – или с духом – чтобы заговорить о чем-то важном, но тут появилась Юлиана, а через пару минут подошел Стеф в новой рубашке и все они стали махать руками и кричать, чтобы Мэл приплыл за ними на шлюпке.
***
Вербовка оказалась не таким уж захватывающим занятием – они заходили в таверну, находили какого-нибудь типа, похожего на моряка, ставили ему выпивку, а потом сулили золотые горы и предлагали записаться в команду.
Трое оказались не матросами, один попытался поцеловать Юлиану, получил от Стефа рукояткой кинжала по затылку и сполз под стол, двое упорно обращались не к Риччи, а к Берту или Стефу, игнорируя ее, и Риччи проигнорировала их. Таким образом, командный список пополнился всего четырьмя именами, когда таверны начали закрываться.
Берт и Юлиана отправились на «Барракуду» с прибавлением, а ее Стеф привел в кабак, где четвертый день отмечала удачный рейс команда «Святого Кристофера».
Джозеф Кинн не понравился Риччи с первого взгляда, и вовсе не из-за косящего правого глаза, придающего Кинну вид задумавшего что-то недоброе типа. Ей хватило десяти секунд наблюдения, чтобы узнать в нем человека, который всегда имеет собственное мнение, громко задает неудобные вопросы, пользуется среди матросов невероятной популярностью, и стоит первым номером в списке возможных проблем капитана.
Даже Уайтсноу, которая ненавидела пачкать руки, считала, что таких, как он, нужно отправлять за борт. «Иначе зараза, словно оспа, расползется по кораблю», – сказала бы она.
– Давай присядем и выпьем. Меня после нашего вояжа по кабакам ноги не держат, – сказала Риччи, прикидывая, в каких выражениях сообщить Томпсону, что она не собирается брать Джозефа Кинна на борт.
– Только смотрите, чтобы у вас не начал заплетаться язык, – шепотом предостерег ее Стеф. – Этот Кинн тот еще тип, но половина команды «Святого Кристофера» съест все, что он им предложит, а это двадцать с лишним человек. Если он поведется на твои россказни, то утром мы сможем покинуть этот городишко.
– Не спорю, он явно имеет на них влияние, – протянула Риччи, отхлебывая нечто не слишком горячее, но греющее кровь. – Вот только…
Она осеклась, потому что Кинн оставил свою веселую разгоряченную компанию и направился в их сторону.
– Свободно? – спросил он, останавливаясь рядом. Они кивнули.
Кинн сел напротив и поставил свою кружку рядом с их кувшином.
– Я слышал о девчонке, которая набирает команду для охоты за испанским золотом, – сказал он, глядя Риччи в глаза.
Он едва бросил взгляд на Стефа, не пытаясь угадать в нем «истинного капитана». Он знал, что человек, способный добыть капитанскую шляпу, не удержится от того, чтобы ее примерить.
– Вас это так удивило? – хмыкнула Риччи, оставляя без внимания знаки, которые Стеф подавал ей глазами. – Я не первая женщина-капитан.
– Я слышал, – кивнул Кинн. – О капитане Уайтсноу. Знаете, как ее называли испанцы? Ведьмой. Они собирались сжечь ее, если поймают, но не смогли поймать.
– Я была ее старпомом. И ученицей.
Кинни снова кивнул. Вероятно, о старпоме Рейнер он тоже слышал. Хоть и о Элис, а не Риччи Рейнер.
– А теперь ты хочешь охотиться на испанцев сама. С новым кораблем и новой командой.
– Удача отвернулась от Уайтсноу, – сказала Риччи. – Немногим удалось это пережить. Да, я набираю команду, но разве у тебя и твоих ребят нет уже работы?
