– Смотря как это преподнести.
– Вот теперь ты думаешь в верном направлении, – улыбнулся Стефан. – Помни, никто не врет так, как влюбленные и вербовщики.
***
Риччи разделила корабельную кассу по сложной схеме, учитывающей их звания, срок службы, степень доверия, суммы ожидаемых трат и участие в той игре в Картахене, которая принесла большую их часть, вычла взносы на предстоящие расходы по их предприятию, округлила и выдала всем четверым монеты. Потом она с грустью подсчитала оставшиеся в корабельной кассе деньги, размышляя, стоит ли купить себе новую куртку или можно будет обойтись только сапогами.
– Переживаешь? – спросил ее Стеф, оставшийся последним.
– Не ожидала, что деньги станут проблемой, – призналась она.
– Хм, может быть, я найду способ ее решить, – сказал он. – Зависит от того, кто заведует всем. Никогда здесь не был. Хотя это скорее плюс.
– О чем ты? – насторожилась Риччи.
– В этой колонии должны принимать английские векселя, – объяснил Стефан. – Например, векселя за подписью губернатора Чарльзтауна. Если это так, проблем со снаряжением корабля у нас не будет.
– Настоящие?
– Думаешь, будь у меня настоящие векселя губернатора, я бы оказался на вашем паршивом корабле?
– Тебя за это и преследовали в Чарльзтауне? – догадалась Риччи.
Стеф улыбнулся своей фирменной улыбкой самого честного человека в мире.
– В английских колониях мне их уже не сбыть с рук, – сказал он. – А здесь может и прокатить.
– Будь осторожен, – напутствовала его Риччи.
– Я всегда осторожен. Поцелуешь меня на удачу?
– Мне не хочется впятером добираться до Сент-Джорджеса.
– О, это еще не самое страшное, что может случиться в этой жизни, если попадаешься с фальшивыми векселями.
Стеф явно ждал от нее какого-то хода. И Риччи догадывалась, какого.
– Ты, как и все мы, заинтересован, чтобы мы добрались до Тортуги. И это только первый шаг в длинном пути. Ты хочешь себе каких-то привилегий за это?
– Я иду на личный риск, – заметил Стеф. – И очень крупный. Это больше, чем участие в абордаже. И потому – да, я хочу награду.
Риччи признала, что у Стефа сильные карты на руках.
– Чего ты хочешь? – уступила она.
– Место старшего помощника. Пока оно еще свободно.
– Ты же ничего не понимаешь в морском деле!
– Ты тоже ничего не понимала, когда стала старпомом. И даже сейчас ты понимаешь куда меньше, чем хочешь показать. Разбираться в картах и снастях – дело штурмана и боцмана. Чтобы быть капитаном или его заместителем надо разбираться в людях.
Риччи задумалась.
– Кого еще ты можешь назначить? – продолжил Стеф. – Громила нужен тебе на палубе. Испанец годится только прокладывать курс. Над его приказами с жутким акцентом будут только смеяться. Мисс Юлиана способна заведовать кладовыми, но не больше. Ты же не предоставишь матросам, которых впервые увидишь перед отплытием, выбирать второе лицо на корабле?
– Место старпома твое, – сдалась Риччи. – Только не хвастай этим до вечера. Не хочу целый день спорить с тем, что тебе нельзя доверять эту должность.
– Где гарантия, что завтра ты не пойдешь на попятную?
– Мое слово – вот гарантия, – уперлась она. – Если ты мне настолько не веришь, не стоит выходить в море на моем корабле.
На этот раз уступил Стеф.
***
Фареска отправился на берег вместе с ними. Сам он так ничего и не купил, только ходил вместе с ней и Юлианой, и говорил «вам очень идет» каждый раз, когда кто-то из них спрашивал его мнения. Риччи приобрела новую красную куртку и отличные кожаные сапоги, за голенища которых можно было положить кучу разных вещей, а Юлиана выбрала себе платье – зеленое.
– Синий так идет Стефи, что рядом с ним просто нельзя его носить. Красный слишком вызывающ, а черный слишком мрачный, – объяснила она.
На обратном пути Юлиана увидела вывеску аптекаря.
– Мне надо купить порошок от укачивания, – вспомнила она.
Риччи мутило от жары, а тени не попадалось на глаза.
– Мы подождем тебя на пристани, – сказала она.
Фареска нахмурился, но пошел с ней. Риччи подумывала, не сообщить ли ему, что его попытки ухаживать за Юлианой жалки, но ей было лень даже разговаривать.
Пристань была совершенно безлюдной – все разумные люди, очевидно, спрятались от жары. Риччи оглянулась в надежде увидеть возвращающегося Стефа, но вместо его потрепанного синего камзола увидела только фигуру, с ног до головы закутанную в черное. Ее сердце царапнуло плохое предчувствие, словно тупая игла. Риччи постаралась отогнать его, говоря себе, что мало ли какие дела могут быть на пристани у человека в черном плаще и широкополой черной шляпе.
Он чуть двинулся, и по коже Риччи пробежали мурашки. Почему-то она была уверена, что он смотрит теперь прямо на нее.
– Посмотри-ка, Берто, какое чучело! – нервно хихикнула она.
Фареска бросил взгляд в ту сторону и неожиданно побледнел так сильно, что даже при его смуглой коже было заметно.
– В чем дело? – спросила она.
– Это преподобный миссионер, – ответил он.
– Ты боишься проповедей?
– Они занимаются и ловлей людей, преданных Церковью анафеме. Таких, как мы.
– То есть, это… охотник за головами от церкви?
