Наиболее тёплые отношения у меня сложились с консулом Владимиром Петровичем Семикашевым и его женой Галей, кубанской казачкой. Они имели двоих детей — Наташу и Диму. Владимир Петрович — человек необычный тем, что, будучи профессиональным дипломатом, сохранил человечность и честность. Не секрет, что в Министерстве иностранных дел всегда было засилье евреев. Посол Аркадий Николаевич Казанский — человек в общем-то неплохой, был одним из них. Мне за мою долгую капитанскую жизнь пришлось часто сталкиваться с нашими дипломатами, и многие из них честно и добросовестно выполняли свою благородную миссию. Но в силу специфичности профессии, которая требовала от этих людей изворотливости и лжи (эти два компонента и составляют суть дипломатии), порой они перерождались. Неслучайно в советское время были так часты случаи предательства — вербовки ЦРУ наших дипломатов. Да и сионист Яковлев, который был много лет послом в Канаде, а потом при Горбачеве секретарем ЦК КПСС по идеологии, является живым примером иудейской души многих наших дипломатов. В общем-то, говоря откровенно, большинство наших людей, работающих за границей, были людьми скользкими, старающимися любым путем попасть сюда, поскольку это сулило хорошую безбедную жизнь, привилегии. Поэтому, видя насквозь этих лицемерных людей, я никогда ни с одним из них не чувствовал хорошего душевного контакта. Но Володя Семикашев и его Галя были людьми как бы с другой планеты. Он был честным человеком, не думающим денно и нощно, как сделать карьеру, как выбиться в ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла. И это позволяло ему и его Гале быть самими собой, искренними, доброжелательными, справедливыми и человечными. Они не подхалимчивали посольской семье, а сохраняли независимость, имели собственное суждение о людях и не боялись порой сказать это прямо в глаза, что, конечно, кое-кому не нравилось. Я помню случай, когда президент Нгуемо подарил посольству (не послу), т. е. СССР, дорогой слоновий бивень, украшенный изумительной резьбой. Такой бивень на аукционе стоит десятки тысяч долларов. Аркадий Николаевич, посол, вскоре, пользуясь удобным случаем, присвоил этот подарок и отправил с оказией домой в Москву. Володя Семикашев, будучи секретарём парторганизации посольства, не побоялся громко сказать об этом, и, кажется, этот подарок был возвращен государству. Поэтому я дорожил дружбой с этой необычной семьёй и позже бывал у них в Москве в скромной кооперативной квартире. Знаю, что Володя перед развалом СССР был генеральным консулом в Гданьске. Галя часто приходила к нам со своей чёрной обезьянкой «blanko nariz». Эта порода обезьян очень красивая, но кто-то говорил, что президент Экваториальной Гвинеи очень любит мясо этой обезьяны. Дети Семикашевых — Дима, около четырех лет, и Наташа, чуть постарше, — любили играть с нашим судовым псом Федей. Однажды Слава Лабекин, старший помощник и мой друг, подарил Диме маленькую обезьянку, которую назвали Чудиком. Она жила в доме у них долго. Позже в Москве Володя рассказал историю о Чудике и Диме.
Перед возвращением в Союз они решили выпустить своего Чудика в лес. Но поскольку Дима был очень привязан к своему другу, Володя вечером, когда дети спали, завернул Чудика в старую Димину майку и отвёз в лес, а майку бросил под куст. Два дня Дима рыдал. Володя с Галей пытались убедить Диму в том, что Чудик решил жить в лесу и убежал туда. Дима говорит папе: «Поехали искать его». Пришлось ехать. Приехали они на то место, где Володя выпустил обезьянку, и вдруг Дима заметил свою майку на земле: «Папа, смотри, он стащил даже мою майку, он воришка». Володя, рассказывая об этом, смеялся: «Майка спасла меня». После этого Дима поверил и успокоился.
Нашим агентом в Санта-Исабель был мой друг Хесус. Когда в 1979 году я первый раз зашёл на танкере «Медвегалис» в этот порт, Хесус был шофёром директора-испанца. Потихоньку набравшись опыта, он заменил уехавшего домой испанца. Обзавёлся женщиной (не женой) и несколькими детьми. Но он ни разу не показал мне свою пассию, хотя я был у него дома много раз. Каждый наш заход я привозил ему специально приготовленную рыбу. Он всегда стеснялся принимать такой подарок и, смущаясь, говорил: «Ну хорошо, это для детей».
